Ее не забыть — 29 июня 2026 г. в 11:00:44.730
Ее не забыть Вдалеке пела “Кукушку” реактивная Ольга, ворон стучался в ворота, а сорока на хвосте принесла: не пройдет и десяти лет, как всех вас разнесет по разные стороны. И планеты, и мира, и даже войны. Кто на Небо, а кто и во ад. В окно бился ноябрьский дождь, обещая сосульки. А по клавишам мерно стучала она. Стройная, очень рослая, ширококостная. Ее щеки горели огнем - так, что видел это даже дальтоник. Голос был постоянно готов сотрясать этажи в очистном здании близ Московского Зоопарка. Слышно ли ее было и там? Вероятно. Неслучайно ее офисный день начинался с себяшки с дружелюбными и с ней тесно знакомыми ламами. “Добрый день, Абракадабра” - то ли в шутку, то ли и не нарочно искажала она название школы, где непонятные языки становились почти что родными. Годы шли, в ее случае скакали. Длинноного, под музыку, в такт. И работа она успела сменить несколько раз, и расстаться с бойфрендом, и переехать не раз, завести собаку, снизойти до покупки скромной машинки. Круг друзей ее рос с каждым днем. И казалось, что более здорового человека не сыскать во всем свете. Начался ковид, многие виды работ перешли на онлайн-режим. Осторожные, называющие себя благоразумными, удалились от всех и засели по норам. А она жила полной грудью. Страшный вирус унес жизни многих знакомых. В окружении у каждого многие переболели. Некоторые полегче, иные совсем тяжело. Были и настоящие счастливчики, что заразу перенесли бессимптомно. А она жила, будто этого всего нет. Не чихнула, ни высморкалась, разве что правила брови и красила губы. Память об изоляции сменилась другими заботами. Вирус шел уже очевидно на спад. Вдруг она угодила в больницу. Ей поставили “двустороннюю пневмонию” - и отправили в реанимацию. Все знакомые ждали весточки. И однажды она вышла на связь: “все со мной хорошо! ИВЛ уже отключили, через пару дней обещают перевести в обычную палату.” Повода для тревоги не оставалось: точно будет как раньше летать. Но она упорхнула. Через день пришла весть: ее больше нет на Земле. В родном городе ее похоронили овдовевшие и осиротевшие родители. У них было одно только будущее: она. В 36 у нее все еще не было детей. И сама она местами была очень опытным, но подростком. Прошли годы. Абла Палабра осталась только на того забытых в сети рекламных роликов. Предводитель разносчиков и торговец спелыми языками остался калекой и сделался писарем. Бывший парень ее стал давно уже чьим-то мужем и чьим-то отцом. Но ее не забыли даже московские ламы. Слишком уже она была “живой и настоящей”(с). Слишком гулко картавила, слишком рьяно смеялась. Заставляя сосульки таять и испаряться. 36 - для нее был не возраст. Впрочем? Ее день рождения хочется отмечать и сейчас. Мало кто так отчаянно жив. Что забыть его невозможно. @izgermanii