Меня зовут Марина Сергеевна Кузнецова. Я учитель русского языка и литературы в школе но... — 15 августа 2026 г. в 06:00:05.295
Меня зовут Марина Сергеевна Кузнецова. Я учитель русского языка и литературы в школе номер 14 уже двадцать три года. За эти годы через мои руки прошло около шестисот учеников. Одного я не забуду никогда: Артёма Соколова. Он пришёл в мой пятый класс в сентябре 2016 года, переводом из другой школы, замкнутый, всегда сидящий на последней парте, с взглядом исподлобья. Первая проверочная работа показала: читает по слогам, пишет с ошибками, к доске выходить отказывается. Другие учителя записали его в «слабые». Завуч Ирина Павловна Дегтярёва предложила рассмотреть вопрос о коррекционном классе. Я решила сначала разобраться. После уроков поговорила с классным руководителем, узнала адрес и зашла к ним домой. Дверь открыла бабушка Валентина Ивановна, худая, уставшая женщина лет шестидесяти пяти. Родители Артёма лишены родительских прав ещё в 2014 году: мать пила, отец сидел в тюрьме за кражу. Мальчик жил с бабушкой на одну пенсию. Валентина Ивановна сказала мне тогда: «Он старается. Читать ему трудно, вслух с ним никто не занимался. Я сама еле два класса окончила, помочь толком не могу». Я стала оставлять Артёма после уроков, сначала два раза в неделю, потом чаще. Мы читали простые тексты, разбирали по буквам сложные слова, оценки ставила только за старание. Первые полгода видимого результата почти не было, и я сомневалась, правильно ли делаю. Перелом случился весной 2017 года. Мы читали рассказ Толстого «Косточка», и Артём вдруг сам, без запинки, прочитал целый абзац вслух перед классом. В классе стало тихо: одноклассники не привыкли слышать от него больше двух слов подряд. Настя Волкова захлопала, за ней захлопал весь класс. Артём покраснел до ушей и опустил голову. Я видела, что он улыбается. С того дня всё пошло по-другому. Отличником он не стал: это и не было целью. К концу шестого класса он читал наравне со сверстниками, начал поднимать руку, записался в школьный театральный кружок, где раскрылся: оказалось, он запоминает текст с одного прочтения и держит зал голосом. В 2022 году Артём окончил школу, поступил в педагогический колледж на специальность «начальное образование». Сказал, хочет работать с такими детьми, каким был сам, потому что знает, каково это. В прошлом месяце, 3 сентября 2024 года, он пришёл ко мне в школу уже студентом третьего курса, высоким, уверенным в себе парнем, и принёс букет хризантем. «Марина Сергеевна, я тогда мало что понимал, но запомнил. Вы единственная, кто не сдался». Я обняла его и расплакалась прямо в учительской, на глазах у молодых коллег. Ради таких моментов и работаешь учителем. Ради дня, когда ребёнок, в которого никто не верил, читает целый абзац вслух и улыбается. Артём рассказал подробнее о своей жизни за прошедшие годы. Бабушка Валентина Ивановна умерла в 2020 году, в разгар пандемии. Он тогда учился в девятом классе и на несколько месяцев переехал к дальней тёте, которая не особенно хотела возиться с подростком, но деваться было некуда. В тот период он снова стал заходить ко мне после уроков. Помощь с чтением ему уже была не нужна, он приходил поговорить, посидеть в пустом кабинете литературы, где пахло мелом и старыми книгами. Он признался: «Я тогда подумал, что опять всё рухнет, как в детстве. Но вы каждый день были в школе, и это держало на плаву. Знал, что могу зайти и вы не прогоните». Я вспомнила, как в те месяцы мы читали с ним «Судьбу человека» Шолохова. Он тогда впервые сам взял книгу сверх программы и через неделю пришёл обсуждать её, взволнованный, говорил, что понимает главного героя лучше, чем кто-либо в классе, потому что тоже пережил потерю близких. В педагогический колледж Артём поступил в 2022 году не с первой попытки: завалил экзамен по математике и год проработал курьером, чтобы накопить на подготовительные курсы. Пересдал экзамены в 2023-м, поступил и с тех пор ни разу не пожалел о выборе. В сентябре 2024-го, за чаем в учительской, он сказал: «Хочу проходить практику в начальной школе. Если у меня будет такой же трудный ребёнок, каким был я, я его не сдам в коррекцион