Брунины витаминные тропы воистину неисповедимы. Вообще сам момент, когда китайская соба... — 5 июня 2026 г. в 16:00:37.228
Брунины витаминные тропы воистину неисповедимы. Вообще сам момент, когда китайская собака вдруг решает открыть в себе славянскую женщину, в некотором роде предсказуем. Потому что, предположим, и сама славянская женщина регулярно открывает в себе славянскую женщину в тот момент, когда сидит на диете. Не бахнуть ли, наконец, пельменей, согласно зову предков, размышляет она, глядя на березоньки. Бруне пельменей не дают, и даже не предлагают, а потому приходится припадать к корням еще основательней, и буквально вот бегать по полям с туесом. Последнее очень удобно, так как Бруня и сама туес. Черный, гладкий и, судя по всему, очень вместительный, потому что, например, крыжовника у нас уже совершенно точно не будет. И красной смородины. И даже сермяжной черной, той, что в полуметре от земли. Вероятно, будет огурец, потому что парник сторожит Бабка. И от Бруни, и от слизней. И вообще огурец мы снабдили дверью за 300тр, поэтому с ним все надежно. А вот с клубникой не очень. По клубнику Бруня выходит поутру, и, в отличие от славянской женщины, которая бы вероятно, делала это с песнями и плясками, щемится между гряд, как китайский наймит, неотрывно глядя на бабкино окно. Плод нужно успеть сожрать до того, как в тебя полетит чурбак, это самое окно подпирающий, снабженный древнерусским боевым кличем «пошла вон, блядь такая». Иногда Бруне везет, и чурбак уже валяется на грядке, потому как 10 минутами ранее прилетел в сравшего там кота. Но чаще нет. Поэтому пихать клубнику в туес приходится очень быстро и без всякого разбора – и мелкую, и крупную, и розовую, и не очень. Опосля селянка убегает, сверкая кокошником и унося вдаль глянцевую баранку хвоста. За утро промысловые набеги свершаются раза 3-4, поэтому уже к полудню Брунькин кокошник начинает преизрядно трещать от разносолов и пищевого разнообразия. Ветры родины хоть и привычны, но необыкновенно терпки, и в результате отлежаться под моим столом не удается: гоняю. Уходит прямо по Некрасову, то есть статно, с полным достоинством существа, сполна взявшего свое. Вплоть до вечерней коляды лежит недвижно, в облаке сероводорода, изредка окусываясь на случайных мух: отдыхает. Меха баяна разворачиваются сразу же после ужина, в тот момент, когда бабушка Г готовит ужин нам самим. Мелодичный русский взвыв помноженный на китайскую старательность дает результаты мгновенно, и потому день свой, я заканчиваю точно так же, как и утро, под «пошла вон, блядь такая» и редкие и, очевидно, неметкие хлопки кухонного полотенца. Что я скажу ветеринарному врачу, повелевшему нам заняться собачкиным весом, понятия не имею. На этот вопрос у предков ответов не было. За месяц – минус 200 грамм, и то если взвешивать до похода на крыжовник)))))