Даосская традиция смотрит на человека как на город. В нём живут все: умники и головорез...
Даосская традиция смотрит на человека как на город. В нём живут все: умники и головорезы, поэты и плакальщицы, философы и профессиональные жертвы, у каждой партии свой голос и свои интересы. Партий много, но устроено всё это как монархия. Правитель, у которого есть право направлять, здесь один, и право это у него по самому факту его существования. Он может забыться, сидеть в кумаре, в умате, в деменции; его могли запереть в подвале и держать в заложниках, а может, никто его и не держит, просто всем на него наплевать, потому что он сам себя забыл — он мог сам уйти в какие-то дебри, потерять память и побираться по помойкам. Законный правитель — всё равно он, и только он. И когда он вспоминает, что царь здесь он — это ощущается совсем иначе, чем когда царём себя считает кто-то другой. Эта сцена снова и снова всплывает в самых разных историях. Во «Властелине колец» старый король Рохана Теоден сидит на собственном троне одурманенный, пока страной правит чужой шёпот. Но потом Теоден приходит в себя. Арагорн в конце концов вступает в свои права. Когда тот самый, по крови прирождённый король садится на престол или хотя бы просто входит в город, это сразу чувствуется повсюду. Разница в том, на чём держится власть. Тот, кто сидит на троне не по праву, может править только одним способом: каждый день насилием, принуждением и красивыми баснями убеждать всех, что оставаться здесь должен именно он. Другой формы правления у него нет. Поэтому, если порядок у тебя внутри держится на ежедневном «надо», на том, что ты себя заставляешь, запугиваешь и уговариваешь, стоит присмотреться, кто сейчас сидит на троне. А когда входит тот, кто там по праву, подданных не приходится заковывать в кандалы. Они выдыхают с облегчением и благоговением, потому что пришёл наконец тот, кто должен. «Батюшка пожаловали! Господи, счастье-то какое!»