Я встал и пошёл к холодильнику: это я решил или физиология? Мне хочется сказать одному ...
Я встал и пошёл к холодильнику: это я решил или физиология? Мне хочется сказать одному идиоту, чтобы шёл он нахрен: это я или мои старые травмы? Захотелось в театр, захотелось чего-то красивого: кому захотелось? Спор о свободе воли обычно начинают не с того конца. Прежде чем решать, свободна ли воля, надо договориться, чья она. Кого считать собой: социальную личность, сотканную из слов, понятий и договорённостей, которая переводит наше внутреннее на общепонятный язык; пространство ощущений, у которого, может, и направленности никакой нет; узлы и детские травмы, живущие чёткими и срочными потребностями; физиологию или какую-то случайную сборку из всего этого? Что ни возьми, определение выйдет произвольным. Да и сам вопрос о свободе воли — очень европейский. Свобода воли в нём подразумевает простую схему: я захотел — и я сделал. Желание возникло, желание исполнилось, значит, я свободен. Но в этом ли свобода? И в этом ли воля? Я смотрю на это иначе. Желание — это не «я», а один из голосов внутри, один из граждан моего внутреннего города, и гражданин «Желание» приходит к моему внутреннему правителю с просьбой: а можно нам вагон мороженого? Правитель может одобрить, может отказать. Поэтому желание — не маркер свободы. Наоборот, если каждое желание сразу идёт в воплощение, это верный признак несвободы: значит, настоящего правителя подавили и выгнали, а власть захватили те, кто вечно чего-то хочет.