«Я не подпишу эту бумагу», — сказала она нотариусу, которого свекровь привела без её ве...
«Я не подпишу эту бумагу», — сказала она нотариусу, которого свекровь привела без её ведома Отец Светланы всегда говорил одно и то же, когда подписывал какую-нибудь бумагу: «Сначала читай — потом пиши». Она слышала это, наверное, сотню раз. В детстве казалось — занудство. Теперь, стоя в прихожей своей квартиры с сумкой через плечо и глядя на незнакомого мужчину, который сидел за её кухонным столом с раскрытой папкой, — вспомнила эти слова с такой отчётливостью, будто отец стоял рядом. Она вернулась домой раньше обычного — отпустили с работы, в пятницу бывает. Дверь открыла своим ключом, вошла, и первое, что почувствовала, — запах чужого парфюма. Тяжёлого, сладкого. Этот запах она знала. Свекровь. — Светочка! — Римма Николаевна появилась из кухни с широкой улыбкой, как будто ничего особенного не происходило. — Как хорошо, что ты пришла. Мы как раз заканчиваем. — Кто «мы»? — спросила Света, не двигаясь с места. — Зайди, познакомишься. За кухонным столом сидел немолодой мужчина в пиджаке. Перед ним лежали листы бумаги с печатями. Рядом — Игорь, её муж. Он смотрел не на Свету, а куда-то в сторону, чуть ниже окна. Так смотрят, когда знают, что сейчас будет разговор, которого очень не хотелось бы. — Добрый день, — сказал мужчина, поднимая взгляд. — Вы Светлана Игоревна? — Да. — Меня зовут Константин Борисович, я нотариус. Мы оформляем сделку с вашей квартирой, и ваша подпись... — Стоп, — сказала Света. Негромко. Но что-то в этом слове было такое, что мужчина замолчал на полуфразе. Она прошла к столу, взяла верхний лист. Читала молча, не торопясь, хотя чувствовала, как Римма Николаевна сверлит её взглядом. Папа научил. «Сначала читай». Договор дарения. Одаряемая — Римма Николаевна Голубева. Предмет — доля в квартире по их адресу. Её доля. Подписи двух сторон — нотариуса и Игоря. Место для третьей подписи — пустое. Света положила лист обратно на стол. — Кто придумал это? — спросила она. — Светочка, не делай трагедию, — начала свекровь. — Это просто переоформление, временная мера. Мы хотим защитить квартиру, мало ли что в жизни... — Кто придумал? — повторила Света, глядя не на свекровь, а на мужа. Игорь наконец повернулся к ней. Лицо у него было такое, каким бывает у человека, которого поймали, и он это знал с самого начала, и всё равно допустил, и теперь не знает, что с этим делать. — Мама предложила, — сказал он тихо. — А ты согласился. Не вопрос. Утверждение. Константин Борисович негромко кашлянул и начал складывать бумаги — с видом человека, который достаточно пожил, чтобы понимать: сейчас лучше не мешать. Римма Николаевна, однако, сдаваться не собиралась. — Света, послушай меня. Это наша семья, это наш сын, это наша квартира в каком-то смысле — мы же помогали с первым взносом. Я просто хочу, чтобы всё было надёжно. Мало ли что в жизни случается. — Мало ли что, — повторила Света. — Ну да. Разные ситуации бывают. — Какие именно? Свекровь замолчала на секунду — ровно на столько, чтобы пауза сказала всё, что слова говорить не умели. Света поняла. Поняла так отчётливо, будто это было написано на том же листе с синими печатями. «Разные ситуации» — это если Света однажды уйдёт. Или её попросят уйти. Квартиру надо было защитить от неё. Заранее, тихо, пока она на работе...читать продолжение