— Не жалей кусок мяса отцу, — кричала тётя. Я спокойно отказалась ложиться под нож ради...
— Не жалей кусок мяса отцу, — кричала тётя. Я спокойно отказалась ложиться под нож ради чужого мужика — Ты его родная кровь, Маринка, как ты смеешь жалеть для отца кусок мяса! — тётя Света нависла надо мной, до побеления в костяшках сжимая ручку своей дешёвой дермантиновой сумки. — Я ничего не жалею, Светлана, — я ответила совершенно ровно. — Я просто не лягу под нож хирурга ради абсолютно чужого мужика. На моей кухонной клеёнке лежала пухлая медицинская папка. Требовалась срочная пересадка почки. Моему биологическому отцу. Тому самому мужчине, который молча растворился в воздухе весной две тысячи четвертого года, прихватив все мамины сбережения на черный день. — Человек оступился! — Светка нервно задергала собачку на молнии своей сумки. — Да, он пил, изменял! Но сейчас этот старик гниёт заживо на диализе три раза в неделю. Он рыдал в палате, когда просил меня приехать к тебе. Только ты по всем тестам подходишь идеально. Я перевела взгляд на раковину. Там отмокала пригоревшая сковородка. В прошлом году, когда моему младшему сыну экстренно собирали триста пятьдесят тысяч рублей на платную операцию, я от отчаяния раздобыла номер отца. Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети. — 14:15. Он сбросил тогда мой вызов, а следом внес номер в черный список. Испугался, что попрошу денег. А теперь его собственные органы отказывают. — Он дал тебе жизнь, — тетка тяжело опустилась на табуретку, сменив гнев на давящую жалость. — Очнись, Мариночка. Люди прекрасно живут с одной почкой. Месяц реабилитации, и ты в норме. А без тебя он в очереди просто не доживет до весны. Хочешь взять на душу грех? Удивительно, как мастерски моя родня умеет тасовать факты. Двадцать два года ни единой открытки на день рождения, ни копейки алиментов. Он даже не знал, от чего умер мой муж. — Светик, — я придвинула ей кружку с остывшим чаем. — А почему он не просит орган у своей второй жены? У её взрослого сына, которого…