— Что это за цирк в твои сорок два года? — орал муж. В тот же вечер я забрала вещи и уе...
— Что это за цирк в твои сорок два года? — орал муж. В тот же вечер я забрала вещи и уехала — Что это за дрянь на нашей кровати? — голос Игоря сорвался на неприятный, звенящий фальцет. Я дважды нажала кнопку сброса на чайнике, не понимая, что вода в нем уже давно кипит. Вытерла руки кухонным полотенцем и медленно пошла по коридору в спальню. Игорь стоял посреди комнаты, сжимая в руках мой новый шлем с тонированным визором. На светлом покрывале валялась тяжелая мотокуртка с защитными вставками на плечах и локтях. — Положи на место, — я остановилась в дверях. — Это экипировка? — он брезгливо поднял куртку двумя пальцами. — Защита? Даша, ты совсем из ума выжила на сорок третьем году жизни? Что это за цирк?! — Я учусь ездить на мотоцикле. Верни вещи в шкаф. Игорь отшвырнул шлем на подушку. Пластик глухо ударился о ткань. Он полез в карман своих домашних спортивных штанов и вытащил смятый лист бумаги. Это был чек, который я опрометчиво забыла в боковом кармане сумки. — «Автошкола Старт». Категория А, — с расстановкой прочитал он вслух. — Сорок пять тысяч рублей. Сорок пять тысяч, Даша! Плюс этот шлем и куртка. Это еще тысяч шестьдесят? — Шлем стоил двадцать восемь. Куртка тридцать пять. — Сто восемь тысяч рублей! — он всплеснул руками, шагнув ко мне. — Ты тайком спустила больше ста тысяч из нашего бюджета на какую-то смертницкую блажь?! В то время как я донашиваю зимние ботинки четвертый год! — Свои ботинки ты купил в прошлом месяце за четырнадцать тысяч, — я скрестила руки на груди. — А это моя годовая премия. Я не брала ни копейки из общих денег. И я имею право тратить свою премию так, как считаю нужным. — У нас нет твоих и моих денег, Даша! Мы семья! — лицо Игоря покрылось красными пятнами. — У нас шестнадцатилетняя дочь, которой через два года поступать в университет. У нас неостекленный балкон! Мы договаривались скинуться…