— Ты опять старое ворошишь? — крикнул муж. Назавтра я подала на развод
— Ты опять старое ворошишь? — крикнул муж. Назавтра я подала на развод — Ты опять старое ворошишь? — крикнул Олег, бросая связку ключей на тумбочку. Связка звякнула о стекло пиалы с мелочью. Я не ответила. Экран планшета светился синим в полутьме кухни. Папка называлась просто: «Глеб». Внутри — триста сорок две фотографии. От первой детской прививки в поликлинике на Речном до размытого селфи из автобуса, сделанного три года назад на остановке у торгового центра. — Мать, у тебя крыша едет, — Олег прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. — Семь лет прошло. Суд постановил: отец имеет право жить там, где считает нужным. Забыл дорогу — значит, так надо. — Он не забыл, — тихо сказала я, проводя пальцем по экрану. — Конечно. И алименты он тоже из забывчивости не платил? — Олег усмехнулся, шагнув к холодильнику. — Сорок пять тысяч в месяц долга висело, пока приставы счета не арестовали. Прекращай этот мазохизм. У тебя новая жизнь. Ипотека за двушку почти закрыта, ремонт свежий. Зачем тебе этот призрак? — Это мой сын, Олег. — Был сын. Пока твой бывший муж не увез его в Краснодар и не оформил все бумажки задним числом. Ты сама подписала мировое в семнадцатом году. Устала бороться. Я молча подняла палец и нажала на иконку в правом углу облачного хранилища. Загрузка. Дата последнего изменения: вчера, 14:15. — Оплатите картой или наличными? — кассирша в супермаркете лениво водила сканером по упаковке гречки. — Картой, — я достала пластик, бросив взгляд на парня в серой толстовке с капюшоном, упаковывающего пакеты на соседней кассе. Плечи. Узкие, чуть сутулые. Точь-в-точь как у Глеба, когда он нервничал перед экзаменами. Я замерла, забыв про пин-код. Парень резко дернул молнию рюкзака, застегивая его до упора, и быстрым шагом направился к выходу. Мам, я в спортзал. Буду поздно. Деньги кинь на карту. — 18:42 Глеб, ты обещал помочь с продуктами. Потом. У меня тренировка. Сообщение…