Русский музей и его люди — 25 апреля 2026 г. в 12:00:04.577
Русский музей и его люди Сегодня день рождения Русского музея: ему исполняется 131 год. Специально к дате самый молодой сотрудник музея — некогда участник проекта «Друзья Петербурга», а теперь реставратор отдела станковой масляной живописи Анна Парненкова — рассказывает о том, как ей удалось попасть на работу в главную сокровищницу русского искусства в мире и что происходит в музее за стенами экспозиционных залов. — Анна, как вы выбрали такую необычную профессию? — Это был совершенно осознанный выбор: еще во время обучения в лицее в восьмом классе я решила, что хочу стать реставратором. Мне нравилось соприкосновение с искусством, возможность ему как-то помочь. А в самом раннем детстве нравилось работать руками: клеить, мастерить, копировать. Поэтому все звезды сошлись так, что я взяла и поступила в Санкт-Петербургскую академию художеств имени Ильи Репина на факультет живописи, кафедра реставрации станковой живописи. — То есть вы в восьмом классе выбрали вуз и шли к цели? Был ли момент сомнений, когда жалели о своем выборе? — Ни разу. Наоборот, я добивалась этой цели. Только с третьей попытки поступила на бюджет. Для меня это было принципиально, поэтому я пробовала снова и снова. — Какой был ваш первый самый запомнившийся опыт самостоятельной реставрации? — Магистерский диплом, я занималась им два года. Это была реставрация большой картины размером 220 на 160 см, итальянский пейзаж второй половины XVIII века неизвестного художника из собрания Государственного Эрмитажа. Главная особенность полотна — его структура, под живописью находилась другая живопись. Мой руководитель и реставрационный совет приняли решение дублировать картину на новую основу, а дублирование таких больших картин — кропотливая работа, которая требует большого количества людей. Операцию нужно сделать очень быстро, и она не позволяет вернуться назад и что-то исправить. Это был мой личный подвиг — справиться в одиночку с таким большим форматом. В мои задачи входило утоньшение лака, укрепление красочного слоя, укладка кракелюра, выравнивание деформаций и восполнение утрат основы, в том числе большого порыва, почти 90 сантиметров. Я написала магистерскую диссертацию на тему «Методы и приемы реставрации крупноформатной станковой масляной живописи», куда включила свой опыт, и получила диплом с отличием. — Вы наблюдали за самой знаменитой реставрацией последних лет — открытой реставрацией шедевра Карла Брюллова «Последний день Помпеи»? — Во время обучения мне предложили пойти на мастер-класс по реставрации, который проводил «Газпром» с проектом «Друзья Петербурга» как раз по этой картине. Ведущие художники-реставраторы Русского музея рассказывали обо всех тонкостях и нюансах работы с таким колоссальным шедевром. Меня больше всего поразила слаженность работы всей команды — не только художников-реставраторов, но и научных сотрудников. Очень интересно было узнать об исследованиях, в ходе которых открылись различные авторские правки. И было очень любопытно посмотреть на реставрацию рамы, так как у нас в Академии художеств нет такого направления, это была новая сфера, в которую удалось немного погрузиться. — И тогда вы захотели работать в Русском музее? — Нет, я всегда хотела работать здесь, мне очень близок подход к реставрации в Русском музее. Моим руководителем и наставником во время учебы была Татьяна Борисовна Серова, ведущий художник-реставратор Русского музея. Именно она вложила в нас принципы, особенности подхода к работе. Прежде всего — чуткой любви к любому произведению. Все они разные, и каждое заслуживает внимательного отношения, особенно со стороны реставратора. Потому что реставратор — человек, который может помочь произведению вернуться к его изначальной точке, снова стать таким, каким его задумал автор. ⬇️⬇️⬇️