оз, половина может не выдержать. — 19 июня 2026 г. в 10:00:08.752
оз, половина может не выдержать. Юрий Фомич молчал. Лёля видела, как он смотрит на детей, на их красные лица, на мокрые от жара волосы, на тонкие руки поверх одеял. Он пришёл сказать «уходить», но теперь эти слова застряли у него в горле. — Вы понимаете? — тихо спросила Лёля. Он кивнул. — Понимаю. Через час он вернулся на телеге. Привёз мешки с крупой, картошкой, муку. Мужчина, который был с ним, помог всё занести. — Это вам, — сказал он. — Всё, что удалось достать. И добавил: — Ольга Ивановна. Вы остаётесь. Она не сразу ответила. — Остаёмся? — Немцы практически входят в город. Времени нет. Больных детей трогать нельзя. Вам придётся остаться с ними. В коридоре было тихо. Только из спальни доносился кашель и мягкий голос Юлии Макаровны: «Пей, милый, хоть глоточек». Лёля медленно прислонилась рукой к стене. Остаться. Ждать немцев. Юрий Фомич старался не смотреть в глаза. Он понимал состояние Ольги. — Простите. Лёля посмотрела на него. — За что? — Что другого выхода нет. Она закрыла глаза на мгновение. — Значит, останемся. Голос её был тихий, но ровный. Юрий Фомич кивнул. — Я ещё попробую достать лекарства. — Достаньте, — сказала Лёля. — Это сейчас главное. - И еще, - Юрий Фомич перешел на шепот. – Не думайте, что вас бросают. О вас знают. По мере сил будут помогать. Но сами понимаете – вы можете оказаться в немецком тылу. Лёля кивнула. Она понимала. Юрий Фомич заторопился к выходу. Юлия Макаровна тихо спросила, когда Ольга Ивановна зашла в комнату: — Что он сказал? Лёля подошла к ближайшей кровати, поправила одеяло на ребёнке. — Мы остаёмся. Юлия Макаровна опустила глаза. Снаружи где-то далеко снова глухо ударило. Дети вздрогнули. Лёля подняла руку. — Тихо, ребята. Ничего страшного. Мы с вами. Никого не бросим. Юрий Фомич вернулся не один. Юрий Фомич стоял у двери, усталый, в заснеженном ватнике. Рядом с ним переминался пожилой мужчина — сухой, невысокий, в старом полушубке, подпоясанном верёвкой. Борода у него была седая, редкая, глаза — внимательные, спокойные. — Ольга Ивановна, — сказал Юрий Фомич. — Это дед Иван. Живёт тут неподалёку, с дочкой и женой. Будет вам помогать. Старик снял шапку и согласно кивнул. — Помогу, чего уж. Дров наколю, привезу. Мы тут недалеко с бабушкой Клавдией. Не пропадёте. Лёля почувствовала такую внезапную благодарность, что у неё защипало глаза. Ещё вчера ей казалось, что они остаются одни — она, тётя Дуся, Юлия Макаровна и больные дети в чужом городе, куда уже входила война. А теперь перед ней стоял этот старик с натруженными руками, и от одного его спокойного голоса будто стало чуть крепче под ногами. — Спасибо вам, Иван… — сказала она. — Да какое спасибо, — буркнул он смущённо. — Дети же. Юрий Фомич оглядел коридор, прислушался к кашлю из спальни. — Я ещё постараюсь лекарства достать. — Нам они очень нужны, — тихо сказала Лёля. — И шприцы. Больше половины детей уже с температурой. —Попробую. Он говорил коротко, будто времени на каждое слово оставалось всё меньше. Потом пожал Лёле руку. — Держитесь, Ольга Ивановна. — Будем. Юрий Фомич ушёл, а дед Иван остался. Он сразу прошёл по зданию, заглянул в кухню, в кладовую, в комнату. — Окна плохие, — сказал он. — Тут законопатить надо. Печь вон та дымит. Трубу почистим. Дрова буду потихоньку возить. У нас школа рядом. У них три поленницы осталось. Юрий Фомич велел брать. Дед Иван остановился в кладовой и нахмурился. — А продукты на виду держать нельзя. Лёля подняла на него глаза. — Почему? — Потому что придут — заберут. Немцы войдут, первым делом будут искать провизию. А тут у вас мешки, как на ярмарке. — Куда же их? Старик поскрёб бороду. — Подпол есть? — Не знаю. — Наверно, нет. Значит, будем рыть. Под комнатой. Половицы поднимем, выкопаем, мешки туда. Сверху опять доски. Кто не знает — не найдёт. Лёля молчала. Она сразу представила эту работу: поднимать пол, копать землю, переносить мешки, закрывать, заметать следы. — Сил не хватит, — сказала она почти беззвучно. Дед Иван посмотрел на неё спокойно. — По очереди - хватит. Я начну.