НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ 2 - 45 — 19 июня 2026 г. в 10:00:08.166
НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ 2 - 45 Машина остановилась у крыльца, тяжело, с хрипом, будто и сама выбилась из сил. В кузове сидели дети — много, разных возрастов. Маленькие, школьники, подростки. Но странно было то, что никто не вскочил, не загалдел, не потянулся к борту. Дети сидели молча. Безмолвно. Так тихо, что от этой тишины у Лёли похолодело внутри. Они не плакали. Не шевелились. Замерзли. В кузове поднялась женщина в тёмном платке. Лицо у неё было серое, губы посинели. Она попыталась перелезть через борт, но ноги её не держали. — Осторожно, — сказала Лёля и подала ей обе руки. Женщина почти упала ей на плечо. Лёля удержала. — Вы старшая? — Юлия Макаровна, — с трудом ответила та. Она оглянулась на детей, и голос её дрогнул. — Мы очень замёрзли. Очень. К машине уже спешил Юрий Фомич. — Наконец – то. Быстро несём всех детей в дом. Нужно отогреваться и ехать дальше. Времени почти нет. Детей стали подавать из кузова. — Не бойся, милая, — говорила Лёля девочке, у которой не разгибались пальцы. — Сейчас согреем. Сейчас горячей воды дадим. Девочка смотрела на неё мутными глазами и только шептала: — Ноги не чувствую. — Почувствуешь. Сейчас почувствуешь. В комнате сразу стало тесно. Тётя Дуся ставила на пол тазы с горячей водой. Сажала детей ближе, опускала детские ножки в воду. Давала пить из кружки теплую воду. На плите уже булькала жидкая каша. Юрий Фомич стоял посреди комнаты, красный от холода и тревоги. — Топите. Дров не жалейте, всё равно уедем, — сказал он. – Я скоро буду. Он сел в машину. Видать, его ждали другие дела. День клонился к ночи, мороз крепчал, а дети, наевшись горячей каши, закрывали глаза. И опять начались хлопоты – всех положить спать, укрыть, успокоить. Юлия Макаровна оказалась тихой, доброжелательной женщиной. Говорила негромко, без суеты. Но самое главное – она оказалась медицинской сестрой. И это уже решало многое. Она не жаловалась на дорогу, не охала, не растерялась. Только иногда, когда поворачивалась к детям спиной, лицо у неё становилось таким усталым, что Лёля понимала — держится она из последних сил. — Вы сами ели? — спросила Лёля. Юлия Макаровна подняла на неё глаза. — Потом. — Не потом. Сейчас хоть хлеба с кипятком. — После детей. Лёля хотела возразить, но узнала в этом ответе себя и только кивнула. К утру спальня тяжело дышала, хрипела начала кашлять. У многих поднялась температура. Юлия Макаровна ходила от кровати к кровати, и лицо её становилось всё серьёзнее. — Их нельзя везти, — сказала она. Лёля стояла рядом. — Сейчас нельзя. Любое добавочное переохлаждение многие не переживут. Нам нужны лекарства. Шприцы. Хоть что-нибудь жаропонижающее. Лёля не знала, когда будет машина и будет ли вобще, но состояние детей пугало еще больше, чем неизвестность. Даже при наличии машины сажать детей в кузов и везти по морозу, означало лишать их жизни. Ситуация складывалась безвыходная. А тут еще налетели самолёты. Сначала послышался гул. Потом он стал нарастать, тяжелеть, давить сверху. Дети в спальне начали плакать. Кто-то закричал: — Самолёты! Лёля старалась сохранять самообладание. За окнами рванул первый взрыв. Стёкла задребезжали. Где-то посыпалась штукатурка. Тётя Дуся, крестясь, прижала к себе двух малышей. Бомбили недолго, но после каждого взрыва Лёля всё яснее понимала: вывезти детей, скорее всего, не удастся. Рассветало, когда пришёл Юрий Фомич. Лицо у него было серое, глаза красные от бессонницы. Он не стал садиться, только снял шапку. — Ольга Ивановна, враг уже на подходе к городу. Нужно срочно уезжать. Лёля молча посмотрела на него, потом сказала: — Идёмте. Она повела его в спальню. В комнате было тепло от печи и тяжело от болезни. Дети лежали в кроватях. Кто-то сидел, прижавшись к стене. Кто-то тихо плакал. У одного мальчика зубы стучали от озноба. Девочка с кашлем держалась за грудь и смотрела испуганно, как будто боялась каждого вдоха. Юлия Макаровна подошла к Юрию Фомичу. — Нам нужны лекарства, шприцы. Срочно. Детей в таком состоянии трогать нельзя. Перевозить нельзя. Если снова вынести их на мор