НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ 2 - 86 — 14 июля 2026 г. в 10:00:08.765
НЕ РОДИСЬ КРАСИВОЙ 2 - 86 Начало Ольга Ивановна не скрывала радости. Быстро обошла стол, схватила Кузьму Ильича за обе руки и крепко их сжала. — Да я вас сейчас расцелую! Вы даже представить себе не можете, как я вас ждала! Она смеялась и плакала одновременно, сама не замечая этого. Казалось, вместе с появлением этого человека закончились все месяцы ожидания, тревоги и неизвестности. Кузьма Ильич смотрел на неё с тёплой улыбкой. — Значит, вовремя приехал. — Ещё как вовремя! Лёля не могла успокоиться. Она снова и снова брала в руки документы, будто боялась, что всё это только сон и сейчас исчезнет. — Теперь... теперь я могу ехать. Эти слова она произнесла почти шёпотом. — К детям... Лицо её сразу стало другим — счастливым, светлым. В тот же день они начали передачу дел. Лёля торопилась так, словно каждый лишний час отдалял её от встречи с детьми. Она показывала новому директору спальни, кухню, кладовые, рассказывала, какие окна ещё нужно застеклить, где хранится запас крупы, сколько осталось дров, какие дети особенно слабые и часто болеют. Она раскрывала папки, журналы, ведомости, аккуратно раскладывала их на столе и терпеливо объясняла каждую мелочь. — Здесь все списки детей. Она передавала одну папку за другой. — Здесь продукты. Здесь одежда. Вот журнал поступления новых воспитанников. А это карточки самых маленьких. Кузьма Ильич внимательно слушал, иногда задавал вопросы, что-то записывал в блокнот, а потом однажды улыбнулся и сказал: — Ольга Ивановна, не спешите. Всё успеем. Она виновато покачала головой. — Не могу. Потом тихо добавила: — Я уже давно мысленно в Перми. Два следующих дня пролетели незаметно. Они почти не отдыхали. До поздней ночи разбирали документы, подписывали акты, пересчитывали имущество. И наконец всё было закончено. Когда бухгалтер выдала ей окончательный расчёт и документы, Лёля долго держала их в руках. Потом медленно закрыла глаза и вдруг почувствовала такую лёгкость, какой не испытывала уже несколько лет. Она была свободна. Вечером долго прощалась с детьми. Каждого обняла, каждого поцеловала. Тётя Дуся плакала открыто, совсем не скрывая слёз. — Возвращайтесь к нам хоть в гости, — говорила она. Поздно ночью поезд медленно отошёл от станции. Лёля сидела у окна и долго смотрела, как исчезают огни города. Впереди была долгая дорога, пересадка, потом ещё один поезд. Она уже всё подсчитала. Если нигде не будет задержек, недели через две она окажется в Перми. Там её ждали. И впервые за долгие годы она позволила себе не просто надеяться. Она позволила себе верить, что совсем скоро сможет обнять своих детей. Поезд медленно остановился у перрона. Ольга сошла на землю и на несколько секунд замерла. Перед ней шумела Пермь. Вокруг спешили люди, перекликались носильщики, громко свистел паровоз, но она почти ничего не слышала. Сердце билось так сильно, что заглушало все остальные звуки. Она крепче прижала к груди небольшую ношу. Больше у неё почти ничего не было. Всё её богатство сейчас заключалось в одном желании — как можно скорее увидеть Петю, Машу, Ванечку, Колю и Марусю. Адрес детского дома она знала наизусть. Эти несколько строк жили в её памяти все годы войны. Иногда Лёле казалось, что случись ей потерять память, забыть своё имя, забыть всё пережитое, она всё равно вспомнит только этот адрес. Потому что именно там были её дети. Именно туда каждый вечер уходили её мысли. Она быстро шла по улицам. Наконец впереди показалось нужное здание. Лёля остановилась. Несколько секунд просто смотрела на него, стараясь успокоить дыхание. Потом поднялась на крыльцо и вошла внутрь. Навстречу ей шла молоденькая работница. Лёля поздоровалась и, едва справляясь с волнением, спросила: «Мне, пожалуйста, Ольгу Николаевну Миронову. И Петю Миронова. И Машу». Девушка приветливо улыбнулась. «Они сейчас все на огороде. За детским домом». Больше Лёля ничего не стала спрашивать. Она почти бегом обошла здание и вышла к большому участку земли. Перед ней открылся шумный огород. Повсюду работали дети. Старшие мальчишки копали землю, дево