он какой худой. Одни глаза остались. — 13 июля 2026 г. в 06:29:52.453
он какой худой. Одни глаза остались. Но Петя упрямо покачал головой. — Нам тоже хлеб дают. — Знаю я, как дают. — Дают, упрямо стоял на своем Петя. Он ещё ближе придвинул хлеб Дмитрию. — Ешь сам. Лицо Дмитрия было красным. Глаза воспалёнными. Дышал Дмитрий тяжело, словно каждый вдох причинял боль. Он сделал несколько глотков остывающего кипятка и вдруг тихо сказал: — Мне бы... прилечь. Попытался подняться. Но ноги неожиданно подогнулись. Петя сразу подскочил. — Давай... Он крепко подхватил Дмитрия под руку. Тот тяжело опёрся на мальчишку. И они медленно дошли до кровати. В тот вечер Петя вернулся в детский дом уже затемно. В коридоре было тихо. Только из кухни пробивалась полоска света. Ольга как раз мыла большую кастрюлю после ужина. Услышав шаги, она сразу обернулась. — Ну что, Петенька? Письма не было? Мальчик молча покачал головой. Ольга вздохнула. Она уже хотела вернуться к работе, но Петя вдруг торопливо добавил: — Зато я Митю видел. Она сразу насторожилась. — Видел? Он дома был? — Да. Только... тётя Оля... Мальчик замялся. — Мне кажется, он очень сильно болеет. Ольга поставила кастрюлю. — Почему ты так решил? — Он всё время кашлял. Лицо красное было. Дышал тяжело. Еле до кровати дошёл. Я ему помогал. Ольга больше ни о чём не спрашивала. Всю ночь она думала о Дмитрии. Перед глазами стояло его осунувшееся лицо, которое она видела ещё несколько дней назад. Тогда ей тоже показалось, что парень выглядит плохо, но он только улыбнулся и сказал, что устал после смены. Утром, едва закончив самые неотложные дела в детском доме и поручив детей Ирине Петровне, Ольга быстро пошла домой. Дмитрий действительно лежал. Он даже не услышал, как открылась дверь. В комнате было холодно. Печка давно остыла. На столе стояла пустая кружка, рядом лежал засохший кусочек хлебной корки. Сам Дмитрий метался в жару, что-то тихо бормотал во сне и тяжело стонал. — Господи... Ольга быстро подошла к кровати. Лоб был горячий, словно раскалённый. — Митя... Он с трудом открыл глаза. Несколько секунд не мог понять, кто перед ним. Потом слабо улыбнулся. — Ольга Николаевна... — Что же ты молчал? Он попытался приподняться, но сразу бессильно опустился обратно. — Да... простыл, наверное... Он тяжело закашлялся. — На полу в цехе спал... Ольга оглядела комнату. Есть было совершенно нечего. Она открыла шкафчик. Пусто. - Вчера ел. Надо бы на заводе предупредить, что я заболел. Так не вовремя. Она ничего не сказала. Только молча накинула платок и вышла. Ольга пошла на завод. Мастера она нашла прямо в цехе. - Дмитрий заболел? - Мастер тяжело вздохнул. — Я так и думал. Он снял кепку и устало провёл ладонью по волосам. — Хороший парень. Только совсем себя не жалеет. Ольга молча слушала. — После госпиталя ему бы ещё лечиться да лечиться. А он встал к станку, будто и не было никаких ранений. По шестнадцать часов работает. Спит рядом со станком. Встает и опять работает. — По шестнадцать? — тихо переспросила Ольга. — Бывает и больше. Он посмотрел в сторону грохочущих станков. — Рука у него плохо действует. Я же вижу. Иногда пальцы совсем не слушаются. Да и зрение ещё не восстановилось. Прищуривается всё время. Ольга почувствовала, как защемило сердце. — Почему же вы его не переведёте? — Просил перевести. Просьбу удовлетворили, перевели в тарный цех, - мастер горько усмехнулся. — А он сам не соглашается. Он помолчал. — Потом ещё ящики таскает, - добавил мужчина. — Какие ящики? — Со снарядами. Ольга невольно вздрогнула. — Они же тяжёлые. — Конечно, тяжёлые. - Мастер только развёл руками. — Но в основном – женщины, мужиков не хватает. Некоторое время оба молчали. Потом он тихо добавил: — Да еще и голодает. Ольга удивлённо посмотрела на него. — Как голодает? — Так. Продовольствия в последние месяцы совсем урезали. Что на заводе дадут, тем и живёт. Мы то рабочим выдали по мешку картошки, еще свеклы, моркови. Дмитрий пришел позже, ему такой паек не достался. — А что сейчас дают? Мастер невесело усмехнулся. — Хлеб... Он задумался. — Если это можно назвать хлебом. — Почему?