Смотрела. Есть вопросы.
Смотрела. Есть вопросы. Вчера смотрела новое «Чучело» и пришла в ужас. Не от школьной жестокости. От того, насколько мы умудрились минимализировать всё: жизнь, кино, боль, эмоции. Авторы нового «Чучела» просят не сравнивать его с фильмом Ролана Быкова. Хорошо. Тогда зачем вы назвали его «Чучело»? Здесь снова новенькая, красивый мальчик, который предал, чужая вина, сорванная поездка в Москву, бойкот и сожжение чучела. Совершенно другое кино? Просто однофамилец, живущий по тому же адресу? Травля переехала в чаты, костёр стал виртуальным, а между унижениями появились песни, танцы и учительница на летающей тарелке. Буллинг, видимо, теперь тоже должен хорошо смотреться в рилс. Такое ощущение, что перед прокатом фильм посмотрела целая комиссия психологов. Все острые углы закруглили, каждую травму накрыли музыкальным номером, а к финалу всем выписали срочное нравственное выздоровление. У Быкова предательство оставалось предательством, страх страхом, унижение унижением. Не для того, чтобы зритель любовался чужими страданиями, а чтобы понимал цену каждого поступка. Человеку больно, когда его предают. Страшно, когда против него встаёт целый класс. Одиноко, когда никто не встаёт рядом. Старый фильм не прятал эти чувства и не пытался их исправить. В новом чувства всё время страхуют. Боль называют опытом, предательство ошибкой, жестокость конфликтом. Потом всё накрывают музыкой, красивой картинкой и обязательным примирением. Как ни переименовывай предательство, жестокость и боль, ребёнку всё равно будет больно, страшно и одиноко, когда это случится с ним. Кино должно помогать ему узнавать и понимать свои чувства, а не убеждать, что любую боль можно запеть и тут же всех простить. Потому что в жизни музыка вовремя не включится, а обидчики на общее примирение не соберутся.