Эта история произошла много лет назад. С тех пор изменилось всё. Абсурд нет.
Эта история произошла много лет назад. С тех пор изменилось всё. Абсурд нет. Мы привезли в психиатрическую больницу Катьку. Положить решили меня. Я прилетела в Якутск на три дня хоронить маму. На третий день, за поминальным столом, подруга рассказала про двоюродную сестру Катьку. Катьку всю жизнь растили в режиме «ничего не трогай, мама сама». Мама решала за неё всё. Потом мамы не стало, а Катька осталась одна, не умея управляться ни с собой, ни с жизнью. Квартира быстро перешла на сторону клопов, тараканов и плесени. Свет отключён. В холодильнике пусто. Мыши уже ничего не боялись. Катька разговаривала с людьми, которых, кроме неё, никто не видел. Подруга привозила ей еду, убирала и платила коммуналку. Но к тому моменту поняла: родственными силами это уже не лечится. Нормальный человек после похорон на следующий день улетел бы домой. Но у меня был свободный вечер, и я решила, что до самолёта вполне успею спасти ещё одного человека. «Вызываем скорую». Скорая приехала, огляделась и сообщила: «В больницу её не возьмут. Сейчас там лечат не тех, кого следовало бы». В качестве доказательства рассказали, что только что привозили дедушку, который ходил по квартире и весело поливал всё вокруг. Его вернули семье со словами: «Подумаешь, пописал ваш дедушка. Не покакал же». После этой медицинской экспертизы шансы Катьки заметно снизились. Но я человек настойчивый. Если я решила кого-нибудь спасти, мнение врачей и мой завтрашний самолёт считаются незначительными обстоятельствами. Нас всё-таки везут в якутскую психиатрическую больницу. А там красота. Ремонт, жёлтые стены, новогодняя ёлка. И доктор Хаус. Высокий, красивый, с умными и добрыми глазами. Выглядел как врач, который сейчас во всём разберётся. Он и разобрался. Только не в ту сторону. Я рассказываю про квартиру, клопов, голоса и разговоры с невидимыми людьми. Доктор внимательно слушает. Потом усаживает Катьку перед собой. «Как вас зовут?» «Екатерина». «Сколько вам лет?» Она чётко называет возраст и дату рождения. «Почему не работаете?» «Сейчас новогодние каникулы». Пять минут назад Катька спорила с пустым углом. Перед доктором сидела собранная женщина, готовая пройти собеседование и получить ипотеку. Доктор поворачивается ко мне: «С Екатериной всё в порядке». Я смотрю на него. Потом на Катьку. Потом снова на него. Кажется, из нас троих он уже выбрал пациентку. И это не Катька. «Она немного неопрятна, но вполне упитана. В отличие от вас. А вы пришли в шубе, в украшениях и слишком настойчиво пытаетесь её госпитализировать. Может, у вас план: Катьку в палату, квартиру себе?» Начинается перепалка. Я повышаю голос. Очень зря. В психиатрической больнице это не аргумент, а дополнительный симптом. Я достаю паспорт и билеты: «Шуба моя, украшения тоже. Я живу в другом городе, у меня своя квартира, муж, работа, а завтра самолёт. Зачем мне её жильё? Да в её квартире бесплатно никто жить не согласится. Там даже тараканы хотят съехать!» Доктор Хаус перестаёт быть Хаусом и становится заведующим моей судьбой: «Девушка, я сейчас вызову санитаров. Вас мы положим под капельницу. У вас острый психоз. А потом полечим от анорексии». Подруга бледнеет. Ей уже ясно: ещё немного, и Катьку отпустят, меня оставят, а объясняться с Женей придётся ей. Она хватает одной рукой меня, второй Катьку: «Спасибо, доктор. По-моему, вы всех нас уже вылечили». И срочно выводит нас из больницы, пока санитаров действительно не вызвали. Садимся в машину. Я за рулём, подруга рядом, Катька сзади. Едем молча. Через пять минут Катька снова начинает спорить с невидимыми собеседниками, кричать и биться головой. Мы с подругой одновременно поворачиваемся: «Да замолчи ты уже, Екатерина!» И начинаем хохотать. Так и уехали втроём: Катька с голосами, я с острым психозом по версии доктора, подруга с твёрдым решением больше никогда не спасать людей вместе со мной.