Сегодня в Театре Пушкина Виктория Исакова и Игорь Гордин в спектакле «Повод остаться» р...
Сегодня в Театре Пушкина Виктория Исакова и Игорь Гордин в спектакле «Повод остаться» разводились так красиво, что мне впервые стало неловко за собственный развод. У них чувства, паузы, годы, редкие встречи. Они то сходятся, то расходятся, но всё время ищут повод остаться. В общем, интеллигентные люди. Я тоже долго искала выход. У меня была бурная молодость. Ну как бурная? В восемнадцать лет я вышла замуж и следующие одиннадцать лет пыталась выйти обратно. Наш развод напоминал «Последнего героя»: одиннадцать сезонов, остров Якутск, главный приз свобода. Однажды муж разграбил нашу копилку, забрал мой паспорт и путёвку. Он был два метра четыре, я метр пятьдесят восемь. Силы неравны, поэтому он любил ехидно спрашивать: «Ну и что ты мне сделаешь?» Очень неосторожный вопрос. Особенно для него. Я в полном отчаянии. Руки трясутся. Звоню Кате: «Кать, он забрал деньги, паспорт и путёвку». Катя уточняет: «Что брать, топор или лопату?» Подруги у меня всегда были правильные. Лишними вопросами человека в беде не мучили. Приезжаем на дачу. Красные шторы, камин, огонь. У мужа, судя по всему, романтический вечер с очередной любовницей. Я даже своим ключом дверь открыть не решаюсь. Стою снаружи и прошу: «Мне от тебя ничего не нужно. Деньги оставь себе. Верни документы и путёвку. И дальше делайте что хотите». За дверью тишина. Только отблески камина бегают по красным шторам. Очень романтично. Особенно мне снаружи. В Якутске. Зимой. В минус пятьдесят. И тут возле дров я вижу топорик. У меня мгновенно созревает план. Мстительный, неправильный и очень конкретный. Плакать сразу стало некогда. «Катька, быстро в машину! Сейчас я устрою им романтический вечер при свечах». Через минуту весь первый этаж, а это, на минуточку, десять окон, получает панорамный вид на якутскую зиму. Я с топориком бегу вокруг дома и не пропускаю ни одного окна. «Катька, машину открывай! Газуем!» Мы срываемся. За нами вылетает джип, а в нём все два метра четыре сантиметра моего неудачного брака. Катя в панике кричит: «Лена, он нас догонит и убьёт двоих сразу! Одним ударом!» Я отвечаю: «Спокойствие. Главное, дотянуть до поста ГАИ. Он выпил. Там у него закончится ярость и начнётся уважение к водительским правам». Так и получилось. Перед постом ГАИ джип отстал. Связываться с инспекторами после выпитого он не рискнул. Так мы и оторвались. Вечером мы вернулись домой счастливые и довольные, открыли заслуженную бутылку шампанского и выпили за восстановленную справедливость. В тот вечер она почему-то очень звенела. Через некоторое время уже Катя приходит ко мне вся в слезах: «Лен, муж ушёл к секретарше. Сказал, утром приедет, заберёт всё ценное. И вообще всю технику». Я говорю: «Ну чего рыдать-то? Надо действовать». К утру в доме остаются Катя, драный халат и моя инструкция: «Откроешь дверь и спросишь: а что, здесь вообще что-то было? Странно. Ну походи, поищи. Найдёшь, твоё будет». Всё остальное вместе с грузчиками уже едет в направлении, которое знаем только мы. Совместно нажитое мы спасаем тоже совместно. Я, конечно, войдя во вкус, предлагаю ещё и дом раскатать по брёвнам. Катя меня останавливает: «Лен, это уже слишком. Детям же где-то жить надо». В нашей компании кто-то всё-таки должен был вовремя говорить: «Лена, хватит». После этого случая я стала фигурой нон грата для мужей ещё не разведённых подруг: «Зуеву в дом не пускать. К ней жена приходит плакать, а возвращается отстаивать свои права». Правильно боялись. Я была профсоюзом женщин в одном лице. Жалобы принимала круглосуточно, на место выезжала сразу. Защита прав, моральная поддержка и срочная эвакуация имущества, если потребуется. Теперь, когда меня спрашивают: «Лен, что мне делать? Разводиться или нет?» Я даже удивляюсь: «Нашли кого спрашивать. Я женщину из любого семейного кризиса выведу. Права отстою, план составлю, выход найду. Я служба одного окна. Иногда, как вы поняли, без окон. Разводиться. И точка». Хотя с годами я стала немного спокойнее. Теперь сначала предлагаю поговорить… Пока грузчики едут.