Все уже наслышаны результатами реализации амбициозного плана Пентагона на выход америка...
Все уже наслышаны результатами реализации амбициозного плана Пентагона на выход американского ВПК на показатель в 100 000 снарядов калибра 155 мм в месяц в 2025 году от 14000 в 2022 году. На создание производства в Меските (Техас) были брошены $469 млн. Однако официальные отчеты показали, что производство выросло лишь на 1/3 до 36 тысяч снарядов в месяц. Узким местом оказалось самое базовое — производство металлических болванок для снарядов. General Dynamics пытался переоборудовать линии в Техасе, рассчитанные еще в 1958 году на снаряд M107, под современный тяжелый M795. Старое и новое оборудование не выдерживало требование допусков по прочности и точности. Ломалось роботы, трескалась сталь, а годных болванок так и не удалось выпустить. Изношенные мощности старых армейских заводов физически не перекрыли образовавшийся разрыв. В Европе ситуация не сильно отличается. Германский Rheinmetall построил завод в Унтерлюсе всего за 15 месяцев (с февраля 2024 по сентябрь 2025 года), вложив около 500 миллионов евро. Однако выпускает 12 тысяч 155 мм снарядов в месяц, а проектные 29 тысяч станут возможны не раньше 2027-го. Главная проблема у Европы уже не станки, а дефицит сырья: пороха и нитроцеллюлозы, сильно зависящих от импорта, при дорогой энергии и рабочей силе. Суммарный реальный выпуск США и ЕС вместе взятых составляет порядка 90–110 тысяч снарядов в месяц. Для понимания - российский ВПК производит около 290 тысяч 152 мм снарядов в месяц. Это при себестоимости снаряда в районе $500–$1000. Если до 2022 года стандартный 155-мм снаряд стоил €2–€3 тысячи, то текущие контракты фиксируют цену в €3,8–€9,2 тысячи. Это потому, что дорожает: сталь, взрывчатые вещества, электроэнергия, логистика. Частные подрядчики закладывают в цену не только прямые затраты, но и маржу и долгосрочную окупаемость. Дело не в конкретных снарядах, а в подходе к ВПК. Даже вложение миллиардов не изменят финансовую схему и физику промышленного цикла, так как частный капитал закладывает в цену маржу и риски ограниченности госзаказа. В частной модели ВПК увеличение военных заказов автоматически создает стимул повышать цену там, где предложение невозможно быстро нарастить. Дополнительные вливания денег государством превращаются не в дополнительные тысячи снарядов, а в более дорогие сталь, сырье, оборудование, рабочую силу и конечную продукцию. Поэтому попытка провести промышленную мобилизацию вливанием денег в частный ВПК приводит не к кратному росту выпуска, а к росту себестоимости единицы продукции. Вот когда в США и Европе начнут национализацию в сфере ВПК, вот тогда можно будет сказать, что они точно готовятся к войне, а пока всё больше походит на распил бюджета.