Конец августа в северной деревне всегда пахнет сырой землёй и спелым овсом.
Конец августа в северной деревне всегда пахнет сырой землёй и спелым овсом. По вечерам над полями стелется туман, в низинах уже чувствуется холод, а лес начинает темнеть раньше обычного. Именно в это время старые медведи часто выходят к заброшенным овсяным полям возле вырубок. Павел услышал о звере от тракториста Семёна. Тот поздно вечером заехал к магазину за хлебом и сразу начал рассказывать: — Опять ходит… Весь овёс за старой делянкой помят. — Крупный? — спросил Павел. — След — как ладонь. И берёзки ломает по пути. После этих слов Павел только молча кивнул. Место он знал хорошо. Когда-то за старой вырубкой сеяли овёс для лесничества, потом поле забросили, и теперь туда часто выходил зверь. На следующий вечер Павел ушёл туда ещё засветло. Дорога тянулась через молодой березняк и старые пни, заросшие высокой травой. После давнего лесосека здесь поднялся густой подрост — ель, осина, малина и молодой ивняк. До поля оставалось около километра, когда он заметил первый след. Медвежий. Свежий. Глубокий. Зверь проходил совсем недавно. Павел присел возле отпечатка и внимательно осмотрел землю. Медведь шёл спокойно. Не спешил. Иногда останавливался возле кустов малины, а потом снова двигался к овсу. — Старый ходок… — тихо сказал Павел. Засидку он устроил на краю поля возле старой сосны. Небольшой помост ещё весной сделал местный егерь, и теперь оттуда хорошо просматривался весь овёс. Солнце медленно уходило за лес. По полю тянулся туман. Кузнечики уже почти замолчали, а с болота время от времени доносился крик журавлей. Павел сидел неподвижно. Слушал вечерний лес. Ждал. Первый вечер прошёл впустую. Медведь так и не появился. Только уже в полной темноте где-то за вырубкой тяжело треснула сухая ветка. Потом ещё одна. И всё снова затихло. Утром Павел пошёл осматривать поле. Овёс был сильно помят. Кое-где стебли лежали широкими кругами. Медведь кормился ночью почти у самой засидки. А возле молодой берёзы охотник заметил свежие царапины на коре. Зверь стоял на задних лапах. Высоко. Очень высоко. Следующие вечера он снова приходил к вырубке. Иногда сидел до глубокой ночи. Иногда уходил только под утро. Медведь постоянно держался осторожно. Выходил к полю только после полной темноты. Долго кружил возле леса. Проверял ветер. Пару раз Павел слышал тяжёлое дыхание зверя совсем рядом, но сам медведь так и не показывался. На третий день резко испортилась погода. С севера пришёл холодный дождь. Ветер шумел по верхушкам сосен, мокрый овёс клонился к земле, а над вырубкой тянулся густой серый туман. Павел всё равно ушёл на засидку. Плащ быстро промок. Руки замёрзли. Но уходить он не собирался. Старые медведи часто выходят именно в такую сырую погоду. Лес тогда шумит сильнее, и зверь чувствует себя спокойнее. Уже в сумерках он услышал треск. Не резкий. Тяжёлый. Кто-то медленно шёл через молодой осинник. Павел осторожно поднял голову. Из тумана возле края поля появилась тёмная фигура. Медведь. Крупный. С широкой спиной и тёмной мокрой шерстью. Зверь остановился у самого овса. Долго смотрел по сторонам. Потом медленно вошёл в поле. Павел даже дыхание задержал. Медведь двигался спокойно. Иногда поднимал голову. Прислушивался. Потом снова начинал кормиться. Так продолжалось несколько минут. Но стрелять Павел не стал. Далеко. Да и зверь стоял неудобно. Старый медведь вскоре снова ушёл в темноту за вырубкой. После этого Павел окончательно понял — зверь очень опытный. Такой не прощает ошибок. На следующий вечер погода успокоилась. После дождей воздух стал особенно холодным и прозрачным. Показать полностью...