Волк появился на деревенском кладбище утром после похорон Николая Петровича. За ночь вы...
Волк появился на деревенском кладбище утром после похорон Николая Петровича. За ночь выпал первый мокрый снег, который припорошил старые ограды, покосившиеся кресты и узкую дорожку, ещё накануне истоптанную десятками ног. Человеческие следы постепенно расплывались под новой белой крупой, зато цепочка крупных звериных отпечатков, тянувшаяся от соснового перелеска к свежей могиле, была видна отчётливо. Первой серого заметила Антонина Сергеевна, жившая в крайнем доме напротив кладбища. Она вышла на крыльцо с миской зерна для кур, машинально посмотрела за дорогу и замерла, так и не спустившись со ступеней. Возле нового деревянного креста сидел крупный зверь. Издали его можно было принять за деревенского пса, но слишком уж непривычными казались вытянутая морда, высокая холка и опущенный почти до снега пушистый хвост. Волк расположился боком к дороге и смотрел туда, где под тёмной землёй лежал человек, которого ещё вчера провожала вся деревня. Антонина Сергеевна попятилась в дом и позвала мужа: — Василий, подойди к окну, только дверь не открывай. Возле могилы Петровича зверь сидит, и, похоже, это не собака. Василий Ильич долго всматривался сквозь запотевшее стекло, затем достал из шкафа старый бинокль, которым обычно пользовался на сенокосе, и несколько секунд молчал. — Волк это. Матёрый, судя по размеру, только какой-то измождённый. — Может, его хлеб после поминок привлёк? — Он к хлебу даже не подходит. Сел возле креста и будто ждёт кого-то. Новость разошлась по деревне быстрее, чем успел закипеть утренний чайник. Люди выходили к калиткам, переговаривались через дорогу и старались не приближаться к кладбищу. Молодые предлагали позвонить охотникам, женщины просили не трогать зверя, пока тот никому не угрожает, а старики только качали головами, поглядывая в сторону свежего могильного холма. Волк действительно не проявлял агрессии. Он не рыскал между оградами, не искал оставленную пищу и не пытался приблизиться к домам. До полудня зверь почти не менял положения, затем поднялся, медленно обошёл могилу, задержался возле креста и исчез среди сосен так бесшумно, словно растворился в холодном воздухе. На снегу остались глубокие следы и примятая овальная площадка возле могилы. Следующим утром волк пришёл снова. Николай Петрович умел понимать тех, кто не говорил словами Покойного егеря в деревне знали с молодости. Николай Петрович проработал в лесничестве больше тридцати лет и даже после выхода на пенсию продолжал обходить знакомые урочища, проверять кормушки, убирать старые проволочные петли и сообщать о следах браконьеров. Он мог определить возраст лося по отпечатку копыта, заметить недавнее присутствие человека по едва примятой траве и предсказать снегопад по тому, как птицы садились на нижние ветви елей. С людьми Николай Петрович разговаривал сдержанно. Он не любил пустых обещаний, громких застолий и расспросов о том, что происходило в лесу. При этом отказать в помощи не умел. У кого-то прохудилась крыша — приходил с инструментами. У кого-то машина застряла на размытой дороге — брал трос и ехал вытаскивать. Если пожилому соседу требовались лекарства из райцентра, егерь привозил их вместе со своими продуктами, а деньги соглашался взять только после долгих уговоров. Его жена ушла из жизни много лет назад, а единственная дочь после института осталась на Севере. Она звонила отцу, приезжала летом, пыталась убедить его перебраться к ней, но Николай Петрович каждый раз отвечал одинаково: — В городе мне стены мешают дышать. Пока ноги держат, останусь здесь. Во дворе у него всегда стояла миска с водой, хотя собственной собаки егерь не заводил. В сарае хранились старые одеяла, бинты, простейшие лекарства и деревянные ящики, которые он приспосабливал под временные клетки. Местн Показать полностью...