Май 1682 года пах не весной. Он пах страхом.
Май 1682 года пах не весной. Он пах страхом. Десятилетний мальчик стоял на ступенях кремлёвского крыльца. Рука матери вцепилась в его плечо так, что ногти оставляли следы. За воротами ревела толпа. Стрельцы. Кто-то крикнул, что Нарышкины задушили царевича Ивана. Это была ложь. Иван был жив. Слабый, болезненный, полуслепой, но живой . Ложь оказалась сильнее правды, потому что её повторяли громко и с яростью. Пётр услышал, как топор входит в дерево. Артамон Матвеев, его наставник, человек, заменивший ему отца, был сброшен с крыльца на копья. Дяди Петра погибли в тот же день . Мальчик стоял и смотрел. Он не плакал. На его лице не было ничего. Но внутри что-то порвалось. Струна, которая с тех пор так и не натянулась обратно. Позже историки напишут, что «кровью был облит порог жизни Петра» и что «уже в детстве в душу Петра залегли страх и злоба» . Другой исследователь скажет осторожнее: «во всяком случае именно тогда он научился бояться» . 1. Преображенское После мая 1682 года Петра с матерью отправили в Преображенское. Подальше от Кремля, подальше от власти, подальше от Софьи, которая стала правительницей. Формально Пётр оставался царём. Вторым царём. Тенью на троне. Никто не следил за тем, что делает мальчик. И он стал делать то, что умел лучше всего. Играть. В одиннадцать лет он собрал первый «потешный» полк из дворцовых конюхов. Первым солдатом стал Сергей Бухвостов. Потом появился второй. Третий. Он называл их «потешными», игрушечными. Но игрушечными они не были . Сам Пётр начинал барабанщиком, потом стал рядовым, канониром. Он отказывался сразу становиться офицером. Ему нужно было узнать, каково это быть снизу. Рядом лежала Немецкая слобода. Там жили чужие. Шотландцы, голландцы, немцы. Среди них был Патрик Гордон, старый солдат, служивший семи государям. Он учил Петра настоящему военному делу. И был Франц Лефорт, женевский авантюрист, который приносил вино, смех и женщин . Один историк написал о Петре: «В их обществе он нашёл то, чего не было в Кремле. Дом, который можно построить заново». Другой добавил: «Быстро вошёл во вкус разгульной жизни, в которой дебошство и пьянство великое были постоянными спутниками» . Пётр пил. Много. Три дня подряд без выхода из дома Лефорта . Он не умел останавливаться. Ни в вине, ни в работе, ни в ярости. 2. Женитьба В шестнадцать лет он встретил Анну Монс. Она была дочерью виноторговца из Немецкой слободы. Красивая, живая, умела смеяться так, как не умели боярские дочери . Пётр привязался к ней. Настолько, что почти год не мог думать ни о чём другом. Но мать решила иначе. Наталья Кирилловна выбрала ему жену сама. Евдокия Лопухина. Тихая, набожная, воспитанная в старых обычаях . Мать думала, что такая жена отучит сына от опасных забав. Свадьба состоялась в январе 1689 года. Петру было семнадцать. Евдокии двадцать. Через два месяца после свадьбы он уехал в Переяславль. Строить корабли. С немцами. Евдокия осталась в Москве. Она ждала. Родила сына, Алексея. Писала письма. Он не отвечал. 3. Страх, который остался Летом 1689 года пришло известие, что Софья готовит новый стрелецкий бунт. Пётр ночью ускакал в Троице-Сергиеву лавру. В одной рубашке, верхом, через лес. Один историк описал это так: «В паническом страхе, оставив жену с сыном и мать, бежал прямо с постели сначала в ближайший лес, а потом в Троицко-Сергиевскую Лавру» . К нему начали стекаться верные полки. Бояре переходили на его сторону. Софью отправили в Новодевичий монастырь. Пётр стал настоящим царём. Но страх остался. Он всегда оставался. В 1697 году Пётр уехал в Европу. Инкогнито. Под именем Петра Михайлова, урядника Преображенского полка. Он работал плотником на верфях в Голландии. Учился строить корабли. Спал в рабочем бараке . Он учился всему. Анатомии. Хирургии. Зубоврачеванию. Он вскрывал трупы, вырывал зубы придворным, делал операции . Ему нужно было понять тело. Своё и чужое. Чтобы контролировать его. 4. Топор #ЛюбовькПетербургу