Петербург, 1718 год. В Летнем саду стоит белая мраморная женщина. Мимо идут люди. Кто-т...
Петербург, 1718 год. В Летнем саду стоит белая мраморная женщина. Мимо идут люди. Кто-то крестится. Кто-то отворачивается. Кто-то поднимает камень. Так начиналась история русского отношения к скульптуре. В 1718 году в Петербург привезли античную Афродиту. Ту самую, которую мы сегодня знаем как Венеру Таврическую. Папа Климент XI подарил её Петру с намёком на пользу католических миссий в Китае. Савва Рагузинский, русский посланник в Риме, добивался этого подарка не один месяц. В ноябре 1719 года статую официально записали на Петра. Это была первая в России античная статуя женщины. Подлинник греческой работы. Пётр распорядился поставить охрану. Почему? Потому что в статую кидали камни. Для русского человека той эпохи голая мраморная женщина была не искусством. Она была грехом. Церковь веками учила, что объёмные изображения это язычество. Святые на иконах были плоскими, одетыми, золотыми. А тут белый камень, обнажённое тело, чужое лицо. Венеру называли «Срамной девкой» и «Белой дьяволицей». По свидетельству современников, многие плевались в её сторону. У скульптуры пришлось поставить караульного. Историки описывают это осторожно: сложный процесс восприятия, от неприятия религиозными кругами до настороженного иронического внимания обывателей. Если сказать проще, люди не понимали, боялись и осуждали. И кидали камни. Много. Так много, что ни одна оригинальная скульптура Летнего сада не сохранилась без следов вандализма. Приклеенные пальцы, отбитые головы, трещины. Это память о том, как публика знакомилась с новым искусством. Но камни были не единственным способом выразить отношение к наготе. Были и другие попытки. Люди пытались замотать обнажённые фрагменты статуй тряпками. Документальных свидетельств именно о том, что в петровское время кто-то специально прикрывал мраморных богов и богинь, сохранилось мало. Но сама логика этого действия очевидна. Если тело статуи вызывает греховные мысли или кажется оскорбительным, его нужно спрятать. Закрыть. Одеть. И такой рефлекс существовал. Он был в XVIII веке. Он остался и позже. Тело смущает. Тело нужно спрятать. С 1707 года Петр начал собирать скульптуру в Летнем саду. К 1710 году там стояло около тридцати статуй и бюстов. К концу его правления коллекция насчитывала около ста восемнадцати произведений. Но была проблема. Русский человек не знал, кто все эти каменные люди. Он знал Николу Угодника. Не знал Нептуна. Знал Богородицу. Не знал Венеру. И тогда Пётр приказал подписывать статуи. Таблички с объяснениями. Переводы делали наспех, и получалось примерно так: «Беллона, войска женский командир» «Вулкан, огненный голова» «Нептун, греческих людей морской владетель» «Эол, греческих людей ветряный голова» Сегодня это читается как анекдот. Но тогда это была попытка объяснить. Не бросайте камни. Посмотрите на табличку. Это дядя, который отвечает за ветер. Есть одна история, которая хорошо показывает эпоху. Говорят, Прасковья Фёдоровна, невестка Петра, старая русская царица, впервые увидела Венеру в Летнем саду. И отвесила ей земной поклон. По этикету, как положено. Но когда она приседала перед голой каменной женщиной, на сердце у неё, говорят, заскребли кошки. Тело кланяется. Душа крестится. Вот она, Россия начала восемнадцатого века. Пётр хотел Европу. Европа приехала в виде голого мрамора. Россия сначала кидала в неё камни. Потом приставила охрану. Потом написала таблички. Потом пыталась замотать тряпками то, что смущало. А потом привыкла. Но заняло это не один десяток лет. Если вы сегодня спокойно проходите мимо обнажённой нимфы в Летнем саду, вспомните. Когда-то за это кидали камни. И ставили солдата. И натягивали тряпку на мраморные бёдра.... #ЛюбовькПетербургу