Когда я стою в зале Матисса в Эрмитаже и смотрю на два портрета одной женщины, мне всег... — 22 августа 2026 г. в 15:51:09.846
Когда я стою в зале Матисса в Эрмитаже и смотрю на два портрета одной женщины, мне всегда становится немного не по себе. Слева — молодая девушка со светлыми волосами, справа — та же самая женщина, но уже в возрасте. Под ними скромная подпись: «Портрет Л.Н.Д.». Так сама Лидия Николаевна Делекторская попросила подписать картины, когда передавала их в дар музею. А передала она России десятки работ Матисса, и ни разу не попросила за них денег. Эта женщина прожила рядом с великим художником больше двадцати лет. Она была его музой, секретарём, натурщицей, помощницей и самым близким другом. После смерти Матисса она ещё много лет бережно хранила его наследие. В старых книгах о художнике о ней упоминали только как об одной из натурщиц, и лишь недавно её имя начали произносить с уважением. Говорят, именно она согрела и осветила последние годы жизни Анри Матисса. Родилась Лидия в 1910 году в Томске. Её отец, Николай Иванович, был детским врачом, а мать, Вера Павловна, вела дом. Детство у девочки было спокойным и счастливым, пока не начались революция и гражданская война. А потом пришли эпидемии — сначала тиф, потом холера. Лида потеряла обоих родителей, и в тринадцать лет осталась круглой сиротой. Её приютила тётка, сестра матери. В 1924 году эта тётка с детьми уехала в Харбин, и Лида поехала с ними, потому что больше ей было некуда. В Харбине тогда жила самая большая колония русских беженцев. Там были русские школы, театры, церкви, и на улицах чаще звучала русская речь, чем китайская. Но со временем договоры между Китаем и СССР сделали жизнь эмигрантов почти невыносимой, и семья Лиды перебралась во Францию. К тому моменту Лида окончила реальное училище, но не знала французского языка — в харбинских школах учили английский. У неё не было ни профессии, ни гражданства. В девятнадцать лет, от отчаяния и одиночества, она вышла замуж за русского эмигранта, но через год развелась. Оставшись без денег и без семьи, она соглашалась на любую работу. Эмигрантам без гражданства разрешали быть только нянями, статистами или моделями. Лида несколько раз пробовала позировать художникам, но это занятие ей совсем не нравилось — ей не хватало уверенности в себе. Осенью 1932 года она оказалась в Ницце. На автобусной остановке её взгляд упал на объявление: художнику требовался помощник. Лида ничего не понимала в живописи, но работа была ей отчаянно нужна, поэтому она отправилась по указанному адресу. Так она оказалась в доме самого Анри Матисса. Матиссу тогда было за шестьдесят. Он был завален работой: писал огромное панно «Танец» для музея Барнса в Филадельфии. Это были три отдельных полотна, которые из-за ошибки в масштабах пришлось переписывать сначала. Желающих стать его помощницей нашлось много. Но Матисс, который всегда предпочитал смуглых южных красавиц, выбрал статную русую девушку с плохим французским. Позже выяснилось, что он увидел в этом знак. Над первой версией «Танца» он работал в 1910 году для русского коллекционера Щукина — и именно тогда в Томске родилась Лида. На деньги, полученные от Щукина, Матисс построил свой первый дом под Парижем. И, возможно, в этой девушке из далёкой России он захотел увидеть возможность вернуть долг. Через полгода панно было закончено, и Лидия снова потеряла работу. Но через четыре месяца Матисс сам нашёл её. Его жена Амели тяжело заболела и была прикована к постели, и Матиссы пригласили Лидию сиделкой. Сначала она приходила по часам, а в октябре 1933 года окончательно переехала в дом художника. Там она и осталась на ближайшие двадцать два года. Матисс дал ей не просто заработок и крышу над головой, а семью, любовь и дело, которому она посвятила всю жизнь. Поначалу Матисс не обращал на русскую девушку особого внимания. Но однажды, когда она разговаривала с его женой, он сделал её набросок. Лидия вспоминала, что он нарисовал её в привычной позе: голова опущена на скрещённые руки. Такие зарисовки стали случаться всё чаще, а вскоре Матисс попросил её позировать.