Кстати, с подружкой Мариной, которая после пожара у меня больше не ночует, мы дружим бо...
Кстати, с подружкой Мариной, которая после пожара у меня больше не ночует, мы дружим больше 13 лет. Помню, в первый же год этой дружбы, случилось такое, после чего стало ясно: Марина мне и пожар простит, и вообще всякое разное нехорошее, что мне очень свойственно. На первом курсе у нас с Мариной было много общего: комната в студенческой общаге, круглая губка из Centro для того, чтобы собирать волосы в пучок, и размер xs. Трудно поверить, но да, были и такие времена. И вот одним осенним утром мы с Мариной решили, что xs нам мало. Пора бы уже ходить совсем прозрачными, чтобы на сессиях нас никто не замечал и не спрашивал, а пятерки ставили за жалкие впалые глаза. Марина быстро нашла решение: им стала пятидневная диета на кефире и гречке из какого-то паблика ВК со зловещим названием «40 килограмм». «Давайте худеть,» — Марина предложила не только мне, но и другой девочке из нашей комнаты. Но та была в отличие от нас умная😄 Начать решили с понедельника, ведь калораж 200 ккал идеально совместим с 5 парами и поездками на метро в часы пик. К вечеру Марина была на удивление бодра. А вот я после первого дня, проведенного на гречке с кефиром, сидела в общаге и смотрела в одну точку. В голове было лишь 4 буквы: «ж», «о», «п», «а», из которых я отчаянно пыталась собрать слово «xxs». Или хотя бы «талия». Ничего не собиралось, и я уснула. Либо потеряла сознание. На следующий день в университетской столовой – мы с Мариной учились в разных корпусах – у меня буквально на пару секунд случился провал в памяти, после чего я нашла себя доедающей суп харчо. Расстраивать Марину своим поступком вообще не хотелось, поэтому я решила как ни в чем не бывало продолжать кефирно-гречковый мор🤷♀️ Сил этим вечером у меня было больше, поэтому я поддакивала Марине и воодушевленно рассказывала о легкости, которую чувствую в теле. Но в действительности на душе легкости не было из-за вранья. Эх, где наша не пропадала. Поэтому когда Марина ненадолго вышла из комнаты перед сном, я пропадала возле тумбочки с припрятанной конфетой. Прямо в кровати я шелушила фантиком от конфеты, и когда Марина вернулась, мне пришлось лечь, как Ленин в Мавзолее, потому что я боялась открыть шоколадный рот, из которого она точно учует запах шоколадной помадки. На следующий день мы позавтракали кефиром и гречкой, после чего я уехала в университет. И прямо перед первой парой пошла и навернула целый комплексный обед. Тут я уже начала понимать, что подруга из меня совсем так себе. Что с такими друзьями врагов не надо. Что, если продолжу врать, все стереотипы о крысиной женской дружбе окажутся правдой. А я так не могу! Поэтому вернулась в общагу вечером уверенная, что сейчас признаюсь. Что поступлю по совести. Как порядочная подруга. Но Марины не было ни в 7, ни в 8, ни в 9 вечера. Я забеспокоилась. А когда беспокоюсь, я просто очень хочу есть. В беспокойстве я слопала шоколад и два банана. После этого решила позвонить Марине, признаться прямо по телефону и спросить, где та в конце концов шатается в 11 вечера. Марина подняла трубку и бодро ответила, что она на катке с друзьями! Действительно, чем же ещё заняться, когда у тебя дневной калораж попугайчика. А потом Марина вернулась в ночи и констатировала, что сорвалась. На катке у неё закружилась голова и потемнело в глазах. Добрые друзья откачали её острыми крыльями KFC и картошечкой. Клянусь, вот никогда я в жизни не радовалась, что кому-то стало плохо. Ни-ко-гда. А тогда капельку порадовалась. Потому что такой вот я человек. Но про крысиную женскую дружбу всё врут, так и знайте!