Любой инфоповод можно прочитать согласно фундаментальному закону взаимодействия человек...
Любой инфоповод можно прочитать согласно фундаментальному закону взаимодействия человека с информацией: «Любой человек на любое событие может отреагировать как попало». В том, что на картинке - и в разнообразных реакциях на него - четко видны не только базовые настройки человека типа «мужчина» или «женщина», сиречь гендерная социализация, но и тенденциозность ведущей установки в той части мира человеческих взаимоотношений, которая архетипична чуть более, чем полностью. Мы можем считать опубликованное вбросом, можем списывать на святую наивность или же принимать всерьез с любой из точек зрения, и так подтверждать скандальную, то есть обманную, заманивающую в ловушку и становящуюся камнем преткновения природу высказывания, восприятия и реакции. То, как мы оцениваем прочитанное, зависит от господствующего в нас нарратива и бессознательной установки: бороться или защищать, доказывать или промолчать, соглашаться или противоречить. Возвращаясь к поднятому картинкой вопросу, мы немедленно сталкиваемся с различием между фактами и нашей из интерпретацией. Фактами могут выступить утверждения «отец четверых детей» (и их возраст), «живу в Тольятти» и «ищу ... спутницу жизни». Мы также можем попробовать утверждать, что человек готов знакомиться, что он воспринимает себя заботливым и надежным, и что расставание с матерью детей прошло без драмы. Вот только это будет как раз ловушкой и скандалом, ведь последние утверждения относятся к субъективным, то есть не проверяемым прямым наблюдением со стороны. И когда мы читаем их, в дело вступает наш нарратив, который подсказывает нам наиболее вероятные, но вовсе не обязательно истинные, прочтения. Гендерный нарратив - он же установка, он же социализация - влияет на то, как воспринимают «начинающего с чистого листа в другом городе отца четверых детей» мужчины и женщины. На первичном, базово-коллективном слое можно предположить разделение по оценке поступка: мужчины скажут что-то вроде «Красава, ушел из-под каблука», женщины же будут возмущены фактом расставания, когда столько детей, и все не взрослые (совершеннолетие старшего ребенка роли не играет; пренебречь). Дальше справедливо будет упомянуто репродуктивное неравенство и желание матерей получить отдых от детей и домашних забот, или же гнев польется в сторону тех, кто не дает надежным и ответственным продолжать быть счастливыми или хотя бы довольными. И так далее. При этом правда, в смысле реального положения дел, приведших к описываемой ситуации, никого не интересует и, в сущности, недостижима. Истина, как аргументированный прогноз неизбежного должна базироваться на жестких фактах и описании холистических взаимосвязей; субъективно переживаемая правда, выходящая за пределы личной фантазии, - на проверке своей фантазии внешним миром, в данном случае, например, через беседу с каждым из участников семьи, пережившей неурядицу и расставание. Нам, в сущности, практически ничего не известно об этой ситуации, кроме ее итога, причем описанного только одним человеком из его субъективной картины мира. Мы не знаем, произошел ли развод, овдовел ли мужчина, был ли он «беглецом, предателем и трусом» или инициатором расставания была женщина. Мы не знаем обстоятельств, приведших его в Тольятти и не можем утверждать, как именно произошел раздел имущества, если он вообще был. Можно четко говорить, что «хороший отец не оставит четверых детей», забывая, что любой конфликт в семье, любой разлад между живущими вместе родителями, не имеющими взаимной симпатии и тем более пребывающими в состоянии «холодной» или «горячей» фазы конфликта, считывается детьми очень легко и наносит больше эмоционального вреда, чем состоявшийся и прожитый развод. Обязанность «никогда не бросать детей» в отношении мужчины в его биологической природе идет против выработанного веками эволюции; равно как и в социальном контексте таковая обязанность является во многом следствием голодных времен, когда сохранение семьи было залогом выживания всех ее членов (здесь уместно вспомнить такой ли