Человек с запретом на гнев очень одинок.
Человек с запретом на гнев очень одинок. Те, кто поддерживают его в проявлениях гнева или разговоре о нем, несомненно, его провоцируют, чтобы потом обязательно упрекнуть, прилюдно и жестоко. Те же, кто подчеркивают спокойствие и выдержку такого человека, приветствуют то, как мало гнева он показывает, провоцируют человека тоже, ведь они не понимают, каких усилий стоит держать себя в руках и принимают видимое за истинное. Человек с запретом на гнев находится в безвыходном положении. Проявить свой гнев ему нельзя, ведь за каждой вспышкой гнева следует расплата в виде стыда, слегка прикрытого виной, а вторит им страх остаться в одиночестве еще большем, чем сопровождающего человека сейчас. Но и не проявлять гнев человеку совершенно невозможно, как невозможно вечно терпеть, пусть за каждым проявлением и следует наказание куда страшнее совершенного проступка. Человек с запретом на гнев всегда переживает идеальный шторм. То, что происходит внутри него отлично описывается безобидным немецким ругательством Donnerwetter, означающим «гром и молния, но предъявить свою молнию миру невозможно, ведь в отличие от природного явления, молнии человека не могут бить, куда захотят, повинуясь беспощадным законам физики, но размещаться аккуратно и прицельно, как чтобы никого не задеть и не убить; гром же человека не должен оглушать и наводить трепет, а если извергать его шепотом, то это уже и не гром вовсе. Между двух огней желания и запрета, человек раскручивает себя до размеров и мощи тропического шторма, тщетно пытаясь спрятаться в оке бури. Человек с запретом на гнев - убийца. Ему недоступны слова апостола Петра: «Гневаясь, не согрешайте; солнце до не заходит во гневе вашем». Переполненный яростью, он убежден в том, что является вселенским злом, и никак не может определиться, оправдать ли данное ему высокое звание и начать убивать всех вокруг без разбора, или же убить себя, чтобы сохранить мир вокруг. Оба эти варианта живут в человеке в лучшем случае попеременно, а чаще в один и тот же момент, противореча друг другу и спасая человека от любого из представленных грехов, но не отменяя сути человеческой природы. Человек с запретом на гнев причиняет много боли. С собой он 24/7, без выходных и перерывов. С другими точно так же, ведь забота о них не терпит отлагательств. Человек с запретом на гнев очень любит этот мир, и постоянно им преследуем. И парадокс в том, что именно во всех его проявлениях, внешних и внутренних, скрывается выход: через боль, кровь, пот и тяжкий труд; через одиночество, убийство и выход в бурю; через паранойю и любовь, заботу и страдание. Через переосмысление гнева и принятие его. Иначе никак.