Она оделась в свою обычную рабочую одежду. Темно-серое шерстяное платье строгого покроя...
Она оделась в свою обычную рабочую одежду. Темно-серое шерстяное платье строгого покроя, высокие ботинки на шнуровке с усиленными носками (необходимая мера предосторожности при работе на местах аварий), плотная куртка с множеством карманов для инструментов. На левый рукав куртки был нашит знак Гильдии Менял Душ. Стилизованные весы, чаши которых имели форму человеческих глаз. Только её весы были серебряными. Не золото Кредиторов и не бронза нотариусов. Серебро означало аудиторский корпус, который тщательно всё проверяет, а не просто заключает сделки. Выйдя из дома, Елена попала в предрассветный сумрак улицы. Навстречу ей, откуда-то со стороны канала, шёл сосед. Елена знала его в лицо много лет, хотя они редко разговаривали. Звали соседа Сергей. Когда-то он работал в литейном цехе, теперь был на пенсии, жил один и каждое утро выгуливал свою собаку. Собака была крупная, рыжая, лохматая, без породы. Звали её Ози. Одну переднюю лапу псу заменял грубый механический протез, который тихо поскрипывал при ходьбе. Ози ступал уверенно, словно железо было его собственной костью. Сергей держал поводок в одной руке, а в другой короткую палку, которую собака время от времени пыталась отнять. — Лена? Ты чего ни свет ни заря? Опять на службу? — Доброе утро, Сергей. Да, дела. — Дела-дела... — Он покачал головой. — Знаю тебя с тех пор, как ты вот такая вот была. С папками бегала. Всё одна да одна. И всё никого. Неужели только о работе и думаешь? — Мне одной хорошо. — Ох, Лена... — Сергей потрепал Ози по холке. — Завела бы собаку, а? Глянь на него. Лапа железная, а душа живая. С ним и утро веселее. И вечер не такой пустой. Собака не предаст. Не то что люди. Ози, словно поняв, что говорят о нём, поднял голову и посмотрел на Елену большими, влажными глазами. Механическая лапа тихо щёлкнула, когда он переступил с ноги на ногу. — Может быть. Но пока у меня есть работа. Этого достаточно. — Ну-ну. — Сергей хмыкнул и потянул поводок. — Смотри, не останься одна к старости. Работа работой, а живое тепло ничем не заменишь. Он пошёл дальше, к своему дому. Ози семенил рядом, его металлическая лапа постукивала по булыжнику, как маленький молоток. Елена постояла мгновение, глядя им вслед, потом поправила воротник куртки и зашагала в сторону центра. Фонари ещё горели, их свет становился всё тусклее, над крышами уже начинала разливаться серая полоса рассвета. страница 4