«Космическая флотилия» СССР — не выдумка, а былое величие в области освоения космоса. О...
«Космическая флотилия» СССР — не выдумка, а былое величие в области освоения космоса. От неё самой ничего не осталось, но подтверждением того, что она существовала, служат сохранившиеся фотографии давно минувших лет из собрания Музея морского и речного флота (ММРФ). Обратите внимание на лесовоз у причала. Фото относится к периоду 70–80-х годов; в кадре — «Кегостров» и «Боровичи» Балтийского морского пароходства, порт приписки — Ленинград. Сразу бросается в глаза необычная форма антенн — один из признаков принадлежности судна к космическому флоту. Не удивляйтесь: переделанные лесовозы пароходств тоже приближали звёздные рубежи. «Кегостров» построили на судостроительном заводе в Выборге в 1966 году. Судно закладывалось как лесовоз; само имя ему дали по острову в устье Северной Двины. Но пароход включили в программу обеспечения космических полётов. После перестройки на Ждановском заводе (сегодня — «Северная Верфь») в 1967 году он вошёл в состав Морского космического флота как научно-исследовательское судно (НИС), получив право нести вымпел научно-экспедиционного флота Академии наук СССР. Тот же путь прошли ещё три однотипных судна: «Боровичи», «Невель» и «Моржовец». Переоборудование судов под космические цели и задачи существенно изменило их внутренний и внешний облик. Были установлены дополнительные энергетические мощности и новое радиотехническое оборудование, оборудованы дополнительные каюты для членов экспедиций. Особое внимание уделялось обитаемости, поскольку рейсы длились месяцами. Наиболее заметным элементом стали мощные антенные установки, спроектированные для пятикиловатных передатчиков; масса каждой достигала полутора тонн. Продолжительность рейсов НИС составляла от шести до одиннадцати месяцев, а один из них превысил год. Столь длительное пребывание в море переносилось неодинаково. В отличие от обычного торгового судна с рейсовым заданием, работа НИС подчинялась режиму секретности. Четыре «малыша» — «Кегостров», «Боровичи», «Невель» и «Моржовец» — вели наблюдение за спутниками и снимали телеметрические показания, передавая их по цепочке в Центр управления. Благодаря этому обеспечивался контроль полёта орбитальных станций, пилотируемых и грузовых транспортных кораблей, межпланетных станций и других летательных аппаратов. Суда действовали по ротационному принципу: два судна работают, два отдыхают. Принцип простой — получил команду и вышел в заданную точку. Суда могли находиться в одной акватории, например в Индийском океане, но на разных широтах. Наиболее тяжёлыми были переходы в район острова Кергелен, в ревущие сороковые широты: из Аденского залива, где стоит жара 40–50 °C, судно попадало в условия 11–12 °C, снега, мороза, постоянной болтанки и качки. Экипаж «Кегострова» насчитывал тридцать человек, экспедиция — около пятидесяти: научные работники разных НИИ, гражданские инженеры и техники. Жили дружно, морские традиции соблюдали. Питались раздельно: комсостав, начальник экспедиции, его заместитель, главные специалисты и начальники лабораторий — в кают-компании, остальные — в столовой. Номинально главным был начальник экспедиции: он задавал курс и район работы. Но все решения согласовывались с капитаном, поскольку капитан, подобно лётчику, не подчиняется произвольному командованию. Капитан получал задание выйти в точку, а каким способом — решал сам. Давление на капитана исключалось. Морской космический флот СССР, представленный переоборудованными лесовозами, уникален, аналогов в мире нет. «Флотилии» уже давно нет, остались лишь фотографии и документы, однако её вклад в освоение космоса остаётся неотъемлемой частью истории отечественной космонавтики. Она, как оказалось, шагнула далеко вперёд в том числе и благодаря самым обычным на первый взгляд лесовозам. Публикация подготовлена ФЛОТ+. Размещение таких публикаций, включая фото и видео, согласовано с заинтересованными сторонами. ФЛОТ+ выражает признательность ММРФ за оказанное содействие.