🌊⚓⛴ Al Kharsaah идёт напролом: катарский газовоз под обстрелом в Аденском заливе
🌊⚓⛴ Al Kharsaah идёт напролом: катарский газовоз под обстрелом в Аденском заливе Пока европейские газовые хабы лихорадит от рекордных котировок, в Аденском заливе разворачивается логистический триллер с конкретным именем — СПГ-танкер Al Kharsaah. Этот 315-метровый газовоз вместимостью 216 000 м³, контролируемый QatarEnergy, принял груз на терминале Ras Laffan ещё 5 августа 2026 года и на две недели ушёл в «радиомолчание». Транспондер AIS снова включился лишь 4 октября, когда судно вышло за пределы Ормузского пролива, и с этого момента трекинг фиксирует его курс на Польшу. У польской Orlen SA — долгосрочный контракт с QatarEnergy. Но после мартовских ракетных ударов по Ras Laffan экспортёр отменял часть поставок, и теперь каждая партия на вес золота. Обычно газовозы из Персидского залива предпочитают обходить Африку через мыс Доброй Надежды: плюс почти две недели хода и ощутимые расходы, зато меньше прямой угрозы. На сей раз выбран короткий, но уязвимый коридор через Баб-эль-Мандебский пролив. В субботу, 17 октября 2026 года, UKMTO сообщила: в 140 морских милях юго-восточнее йеменской Аль-Мукаллы неизвестный катер с семью людьми на борту сблизился с газовозом и произвёл два выстрела в сторону танкера. Судовая охрана сработала по протоколу: два предупредительных выстрела, после чего нападавшие изменили курс. Сопоставление данных трекинга подтверждает: в том квадрате в момент атаки находился единственный СПГ-танкер, следовавший в Польшу, — Al Kharsaah. После инцидента судно не легло в дрейф и не развернулось, а продолжило движение на север. Заявленная дата прибытия в польский Свиноуйсьце — 14 ноября 2026 года. Именно охрана превратила потенциальный захват в скоротечный контакт. На СПГ-танкере цена ошибки выше, чем на сухогрузе: груз находится под давлением в криогенных танках, и любое повреждение арматуры создаёт риск утечки и пожара. Поэтому команда безопасности работает по жёсткой матрице: дистанция, предупреждение, огонь на поражение только при прямой угрозе. Два выстрела в сторону судна — уже не бравада, а фиксация того, что нападавшие готовы стрелять. Риски на этом плече накладываются друг на друга. Узкий Баб-эль-Мандебский пролив, активность хуситов, дроны-камикадзе и безэкипажные катера, радиоэлектронное подавление GPS и подмена AIS — всё это делает проводку газовоза не линейным рейсом, а непрерывным анализом угроз. Добавьте военные риск-премии страховщиков, ограниченность конвоев и то, что при инциденте рядом может не оказаться боевого охранения. Для Европы, которая входит в зиму с заполненностью газовых хранилищ 74,1% — минимальным сезонным уровнем с 2011 года — и котировками TTF в районе €87–88 за МВт·ч (что эквивалентно примерно $1000–1050 за тысячу кубометров), каждый такой рейс становится тестом на прочность всей системы энергоснабжения. Поэтому выбор короткого, но уязвимого коридора — не авантюра, а расчёт с высокой ставкой. Al Kharsaah уже доказал: после обстрела он держит курс. Но рынок теперь закладывает в цену не только молекулы метана, но и премию за риск — и за тех, кто находится на мостике, когда по корпусу летят пули. -