Муж хлопнул дверью со словами: «Поскучай без меня»! Вернулся — и понял, что перегнул…
Муж хлопнул дверью со словами: «Поскучай без меня»! Вернулся — и понял, что перегнул… Рома уходил красиво. Так уходят только коты, которых выгнали из кухни за кражу сосиски: с чувством собственного величия и высоко поднятым хвостом. Он хлопнул входной дверью. В тишине коридора эхом повисла его прощальная фраза, брошенная через плечо с интонацией императора: — Поскучай без меня! Пойми, кого ты потеряла! Я стояла посреди прихожей с половником в руке, как статуя Свободы, у которой вместо факела — орудие кухонного пролетариата. Поскучать? О, Рома, ты даже не представляешь, как я планирую скучать. Я планирую скучать с бокалом красного сухого, в тишине, которую не нарушает звук из телевизора и твое требовательное «Ир, а где мои чистые носки?». Причина нашей драмы была стара, как мир, и банальна. Роману захотелось свободы. В его понимании «свобода» — это святое право мужчины проводить выходные с друзьями, обсуждая глобальную геополитику и особенности воблы, в то время как жена, это домашнее животное с функцией клининга, обязана обеспечивать уют, крахмалить простыни и лепить пельмени. Всё началось в пятницу вечером. Рома, развалившись на диване в позе морской звезды, которую выбросило на берег жизненных невзгод, заявил: — Ирка, на следующей недели у Пашки днюха. Мы на дачу с пацанами. С ночевкой. А ты приберись, окна помой, а то смотреть тошно. И это, мясо заранее купи и котлет наверти мне с собой для друзей. Я медленно опустила книгу. — Ром, — сказала я голосом, в котором звенела сталь, закаленная годами брака. — Мы собирались в строительный, выбирать плитку. Ты сам ныл полгода, что в ванной отваливается кафель. Ты забыл? Рома закатил глаза так глубоко, что я испугалась, не увидит ли он собственный мозг. — Ты меня душишь! — взвыл он, вскакивая. — Я мужик или кто? Я имею право на личное пространство! Я задыхаюсь в этом быту! — Ты задыхаешься не от быта, а от собственной лени, — парировала я, спокойно закладывая страницу закладкой. — А плитку, видимо, буду класть я? Или она сама приклеится, силой твоей харизмы? Рома набрал в грудь воздуха, чтобы выдать тираду, достойную Цицерона, но вместо этого выдал что-то про «бабью яму» и «неблагодарность». — Всё! С меня хватит! — рявкнул он. — Я еду к маме! Там меня ценят! Там меня любят! А ты... Ставь ❤️ и читай продолжение! 👉 Продолжение