Свекровь каждые выходные обчищает наш холодильник, еще и возмущается, что плохие продук...
Свекровь каждые выходные обчищает наш холодильник, еще и возмущается, что плохие продукты купили — Света, ну разве это сыр? Это же замазка для оконных рам, им только щели в полу заделывать! — бодрый голос Риммы Васильевны раздался из кухни, аккомпанируя дребезжанию дверцы старенького, но вместительного холодильника. — И за что вы только деньги отдаете, ума не приложу.— Качественный продукт, Римма Васильевна, сорок процентов жирности, — отозвалась Света, привычным движением убирая со спинки дивана разбросанные дочерьми футболки. — Сама вчера в супермаркете выбирала, свежий, без заменителей.— Вот именно, что в супермаркете, там один обман для честных граждан, — отрезала свекровь, и в воздухе раздался характерный, зловещий шорох плотного полиэтиленового пакета.Середина июля выдалась такой жаркой, что асфальт во дворе напоминал пластилин, а мысли в голове Светы плавились и лениво перетекали одна в другую. Трехкомнатная квартира в панельном доме сейчас напоминала филиал вокзала в час пик. Три растущих организма требовали непрерывного, высококалорийного питания. Сын Юра, которому недавно стукнуло семнадцать, рос с такой скоростью, будто его тайно поливали удобрениями для бамбука.Вечером купленный батон исчезал в его недрах за один присест, оставляя после себя лишь робкую горстку крошек на столе. Двойняшки Аня и Алена, четырнадцатилетние барышни, находились в том прекрасном возрасте, когда одежда покупается исключительно «на вырост», но становится малой уже через две недели. Девочки то сидели на строжайших диетах, состоящих из трех листиков салата, то внезапно сметали половину содержимого кухонных шкафов, включая запасы сахара и сушек.Над всем этим кулинарным хаосом гордо парил муж Виталик. Виталик обладал редким даром: в моменты назревающего бытового шторма он умел сливаться с интерьером так качественно, что его не обнаружил бы даже чуткий поисковый пес. Вот и сейчас он сидел в кресле, уставившись в экран телефона, и с таким упоением изучал характеристики моторных масел, будто от этого зависела судьба мировой цивилизации.Света вздохнула, глядя на мужа. Финансовая стабильность их ячейки общества держалась на честном слове и Светином умении распределять бюджет. Зарплата Виталика уходила на оплату коммунальных услуг и бесконечный кредит за семейный хэтчбек, который ломался с регулярностью швейцарских часов, но требовал ремонта по ценам хорошего антиквариата. На Светины доходы они жили, одевались и пытались хоть иногда вывозить детей на речку.Римма Васильевна жила всего в трех автобусных остановках. По законам природы, это расстояние преодолевалось ею каждую субботу ровно в одиннадцать утра. Свекровь не приходила в гости. Она приходила с инспекцией.— Посмотрю, как вы тут выживаете, — заявляла она с порога, вытирая пот со лба кружевным платочком.Выживание, по мнению Риммы Васильевны, проходило из рук вон плохо. Света зашла на кухню и оперлась о косяк. На столе уже красовался внушительный натюрморт, извлеченный из холодильных недр. Две пачки сливочного масла, килограмм отборных томатов, купленных Светой на утреннем рынке у знакомого фермера, и увесистый брусок того самого «плохого» сыра.— Римма Васильевна, вы зачем это все вытащили? — спокойно, контролируя каждый атом своего голоса, спросила Света. — Я из этих помидоров собиралась ужин делать. С чесноком и зеленью, как Виталик любит.— Виталику вредно столько пасленовых, у него предрасположенность к подагре, — авторитетно заявила свекровь, ловко упаковывая томаты в свой пакет. — А сыр этот я заберу. Переплавлю, добавлю соды, может, хоть на горячие бутерброды сгодится. Вам же все равно некогда готовить, пропадет.— У нас ничего не пропадает, — Света постаралась улыбнуться, хотя внутри у нее зашевелилось что-то очень похожее на проснувшийся вулкан. — Юра за вечер этот сыр с чаем уничтожает в один миг.— Юрочке нужно полноценное мясо, а не этот суррогат, — Римма Васильевна даже не повернулась, продолжая ревизию.