- Ладно Степан, ты сам видишь: мы не подходим друг другу, и не подходили. С самого нача...
- Ладно Степан, ты сам видишь: мы не подходим друг другу, и не подходили. С самого начала, как на качели над пропастью – один адреналин и никакого покоя. Видимо, поэтому ты срываешься и пьёшь до полусмерти. Пытаешься расслабиться. - Так ты всё понимала? И даже не пыталась изменить? - Что менять? Что я должна менять? Сыну твоему внебрачному подарки по праздникам отправлять, с Алей и Максом познакомить? Братья и сёстры должны общаться! – голос Влады начал переходить на крик. – Бабам твоим, которые томно дышат в трубку сообщать, когда можно звонить, а когда нет. Этой… этой... - щёлкала она пальцами перед собой, жмурясь, вспоминая, - из ювелирного, - вспомнила! - С четвёртым размером груди. Когда же ты успел и с нею снюхаться? – безвольно сказала Влада и вновь поникла. – Я хочу развод. Отпусти нас. - Нет, - ответил Степан, развернулся и принялся резать, рвать на части несчастную тушу цыплёнка. - Степан, мы не будем счастливы, слишком много у нас костей в кафах. - А какие у тебя? Влада задумалась: вроде не осталось. Она всё отдала ему, всё рассказывала, менялась у него на глазах, взрослела, страдала, болела. - Я не смогу жить, зная, что рядом с тобой другой мужчина. - У меня нет другого мужчины. - Я слишком люблю тебя, чтобы допустить такое даже в будущем. - Это нелюбовь, - полушёпотом ответила Влада и поднялась из-за стола. В прихожей хлопнула дверь – дети пришли. – Это болезнь, зависимость, привычка. Степан ударил кулаком по столешнице, в этот момент вбежал Максим, прямо в куртке и уличной обуви он побежал к папе, мимо мамы, не слыша просьб сестры раздеться, разуться он летел к папе. - Привет, мужик, - подхватил его отец на руки, коснувшись носом его носа. - Вы опять ругались? – спросила Алина, войдя на кухню. Мамы уже нет, она привидением тихо проплыла в спальню. - С чего ты взяла, Аля? - протягивал ей руку отец. Дочка смотрела на него глазами мамы, глазами любимой женщины, этого взгляда он не мог выдержать. - Мама чай забыла на столе, отнеси ей, пожалуйста, — попросил отец, отпуская Макса, и начал расстёгивать ему куртку. *** Степан пытался спасти их брак, находился больше дома, особенно сейчас, когда жена болела. Опять затеял какие-то переделки в квартире, в прихожей. Он всегда становился хорошим хозяином, руки сами тянулись к шуруповёрту, когда был виноват. Может, так он хотел починить не только сломанную полку, дверцу, игрушку, но и семейную жизнь. В этот раз не помогло. Выйдя с больничного, Влада первым делом подала документы в суд, сразу призналась в этом мужу. Просить его съехать не пришлось. От обиды, злой на весь мир, на неё, мысленно он хотел придушить жену, чтобы она никому не принадлежала, он готов был крушить и громить всё что переделал в своей квартире. От греха подальше он собрал вещи и ушёл, чтобы не причинить Владлене ничего дурного. Врать детям мама не стала, да и не было смысла. Алина всё прекрасно понимала, хоть и плакала тихонечко по ночам у себя в комнате. Максиму было всё равно, он так и не понял, что такое развод. Папа обязательно вернётся! Он ведь никуда не уехал, он здесь, завтра или после завтра придёт за ним в садик, но папа не приходил. Влада впервые за много лет, почувствовала облегчение. Плевать, что о них или о ней будут говорить, думать приятельницы на работе, родители, сестра. С того дня, как она узнала о мальчике от некой Нины в ней всё перевернулось. Она боялась ехать туда, там, где им было хорошо и ей, и детям. Всё из-за него! Из-за мальчика, или из-за Степана она даже не пыталась разобраться, избегала любых напоминаний об этом. Но мужу напоминала сама. Сейчас её отпустило. Надо думать о детях - подумала она и тут же закашлялась, начала задыхаться, прямо на работе - слишком рано началось в этом году, сразу после отпуска. Она взяла свой препарат со стола и сделала пару пшиков в горло: теперь совсем хорошо. Живём дальше. Продолжение следует ________