- Ну что Олюшка? - распахнул он двери в спальню, встав на пороге. Она вся съёжилась пер...
- Ну что Олюшка? - распахнул он двери в спальню, встав на пороге. Она вся съёжилась перед зеркалом у трельяжа. Расчёска для волос выпала из рук и глухо шлёпнулась на ковёр. - Тиша, - пролепетала она, глядя на него тёмно-зелёными, цвета тины речной глазами. - Я теперь тебе не Тиша, а Тихон! Ты моя супруга - законная, - не двигался он с места, придерживая двери длинными руками. – Только моя! - запрыгали бесовские огоньки в его глазах. Он чуть подался вперёд и закрыл дверь за собой. – Всё Олюшка, - не своим голосом шептал он, - теперь я буду тебя име..ть! Двери за ним затворились, массивные, глухие, непроницаемые, даже не скрипнули. Он подошёл к жене, она приподнялась со стульчика не дыша. Муж взял её за плечи и швырнул на кровать лицом вниз, она не пискнула – обмякла как тряпичная кукла. Тихон навалился над ней. Домашнее новое платье затрещало на девичьем теле, это не больно, но Оля жмурилась, будто её сейчас рвать будут, как эту вещь. - Ты Оля не бойся, - провёл он дрожащими толстыми пальцами по её худенькой спине, вдоль позвоночника от лопаток до поясницы. Тонкая комбинация прилипла к её телу. - Не надо Тиша, - ещё сильнее зажмурилась она. - Для этого люди и женятся! – перевернул он её к себе лицом. – Вот значит как?! – разгорался он, - как ходить за тобой ты ласковая… а как женой хорошей быть?.. – он обхватил её тонкую шею рукой и придавил сильнее к подушке, - я теперь твой муж и господин! Поняла меня? Нет никого важнее для жены, чем супруг законный, - навалившись, он поцеловал её. Слёзы катились из уголков глаз Оли, губы намертво слиплись, глаза открыть страшно и.… больно. Она начала задыхаться, и только тогда он убрал руку. В доме погас свет, мама уснула спокойным сном в своей спаленке ближе к кухне, подальше от молодых. Пушистый кот растянулся на скамейке на веранде. Тихо, только занавеска чуть шевелится – форточка открыта. Разве может, в такой домашней тишине твориться страшное? Утром Тихон первый вышел из спальни, настроение – сваи руками в землю вбивать! Голодный – мамины блинчики один за другим в рот, как в топку забрасывает, молоком запивает. - Оля спит ещё? – повернулась к нему мама. - Спит, - ответил Тихон, вытирая рот ладонью, - ты мама дала бы ей выспаться сегодня, устала она за два дня. А то я тебя знаю, - криво усмехнулся он и поднялся с табурета. – Ну всё, я пошёл на работу. Неспокойно на душе у Таи Григорьевны. Поскреблась тихонечко в спальню молодым к одиннадцати, все дела переделала, а сноха к завтраку не идёт. Не открыла и не ответила Оля. Поскреблась снова свекровь, открыла на свой страх и риск. И не узнала Оленьки. Сидит на краю постели, сгорбившись, комбинацию, разорванную руками удерживает. Волосы всклокочены, глаза заплаканы. - Что ты девочка? - кинулась к ней свекровь, села рядом и обняла. Оля голову положила ей на плечо. – Э-э-эх, милая, куда ж ты так спешила, да неужели… А, то я своего Тихона не знаю, - качала её тихонечко из стороны в сторону Тая Григорьевна. – Ничего родная, стерпится… если любишь, уживётесь, ему главное — не перечить. В третью ночь всё повторилось в спальне молодых, в следующую тоже. Оля сама не своя становилась, как вечереть начинало, на двери своей комнаты взглянуть боялась. Искала причины задержаться, свекрови по дому помочь. Тихон недовольно поглядывал на маму. А жене в спальне высказал: - Не я тебя ждать должен в постели, а ты меня. Поняла? Никаких слёз что б я не видел, — объяснял он, распластавшись на постели, закинув руки за голову. – Всё, что между мужем и женой происходит в спальне, тут должно и оставаться, ясно?! Оля кивала. - Старайся переделать всё, пока я на работе, - зевнул он, прикрывая рот, - ну что? – протянул он к ней руку, волосы на груди ёршиком торчат, - присядь, ты меня боишься? - Тиша… - Тихон, - аккуратно поправил её муж, он снова прежний, тот который приходил к ней вечерочками до свадьбы. - Тихон, не надо, мне больно, - подошла и присела с его стороны, положив руки на оголившиеся острые коленки. - Глупенькая ты моя, - оторвался от высокой подушки муж, вы