прямился и обнял жену, нежно, любя, как птичку малую. – Доля твоя женская такая, - зары...
прямился и обнял жену, нежно, любя, как птичку малую. – Доля твоя женская такая, - зарылся он подбородком в её пушистые, пахнущие шампунем волосы, - молодая ты у меня ещё, ничего не понимаешь… Он отпустил её, спустил голые ноги на пол с кровати, нагнулся к тумбочке, открыл дверцу, пошарил ручищей в пустоте. Сам на жену смотрел, какая же ему красивая досталась, носик прямой маленький, губы вишнёвые – так бы и целовал их до утра. Ресницы длинные, прозрачные. Свежа как спелое яблоко на ветке ранним утром в саду, так бы и съел. - Вот, - протянул он ей маленькие, блестящие часики, - тебе купил, дай ручку. - Золотые? – удивлённо посмотрела на него Оля, как ребёнок, которому привезли игрушку. - А ты думала?! - хмыкнул он и взял её за запястье тонкое, почти костлявое, такое хрупкое. Он приложил часики к руке, повернул её ладонь вверх и застегнул их. Оля смущённо улыбалась – такой дорогой подарок. - Олюшка, милая, - поцеловал он ей ручку, - такого мужа, тебе не сыскать, - он снова повалился на кровать, раскинулся, расставив широко ноги. – Иди ко мне, - поманил он её рукой. Оля сжалась вся, умиление и радость от подарка улетучилось моментально. - Да иди же, не бойся. Она прилегла рядом, бочком положив ему голову на грудь. Тихон обнял жену. - Ну вот, - громко выдохнул он, - всё у нас будет хорошо! Ты только слушайся меня. И-и-и-и, - зевая, говорил он, - не вздумай беременеть. Терпеть не могу пузатых баб, - почесал он свой подбородок, согнув руку в локте через её голову, - потом становятся как хлебный мякиш, бесформенные. Что уж теперь ходить вокруг да около, ты уже женщина. Не для того я тебя берёг, чтобы ты сразу обабилась, - скривился он. – Мы для себя не пожили, успеем, - тянул он слова устало, - без сил я что-то сегодня, на работе выдохся. Если не знаешь, как это - не беременеть, у матери спроси или у кого постарше, - опять зевал он и обыденно говорил об этом, будто сам знал, что надо делать. – Я спать, - дёрнул он плечом, Оля приподнялась. Он освободился от неё, повернувшись к ней спиной и засопел. - Тихон. - А… - Я на работу выйду. - Чего? - промямлил он, - давай завтра, я устал. Часики на руке тикали в темноте, муж посапывал, переворачиваясь на спину, храпел. Оля заснуть не могла. - Может, вправду так должно быть? Тихон ведь неплохой, вон как меня любит, подарками балует. Столько лет ухаживал, родителей не боялся. Не бьёт же он меня, - думала Оля, кусая ногти на пальчиках, попеременно прикладывая часики к уху. На следующий день она раньше всех поднялась, завтрак приготовила мужу: кашу овсяную сварила на молоке, хлеб маслом намазала, сыром домашним накрыла. Старалась по кухне тише хозяйничать, как мышка, чтобы не разбудить никого. Свекровь пришла, обрадовалась переменам. Счастливая жена всегда раньше мужа встанет и завтрак приготовит. - Какая ты умница Оленька, - улыбалась невестке свекровь, — вот и правильно, вот и ладно. - Ничего, что я тут, на вашей… - Что ты! – спохватилась Тая Григорьевна, - ты теперь здесь хозяйка. Оля покраснела. - Чего вы тут шушукаетесь? - послышался приближающийся громкий голос из комнаты. Тихон поднялся. Он вошёл на кухню, застёгивая рубашку, взъерошил волосы, посмотрел на стол. Брови его слегка приподнялись. - Оля завтрак нам приготовила, - обрадовала его мама. - Вижу, - взял он двумя пальцами тарелку с кашей, наклонил немного, покривился. – Это хорошо, - задумчиво сказал он, - но овёс пусть колхозные лошади жрут, а мне нормальная еда нужна! На работу ухожу, не на бля…ки. Объясни ей мам, - оттолкнул он со звоном тарелку и кивнул матери. Женщины переглянулись. Оля растерялась, она так старалась, так хотела угодить, но промахнулась. - Ладно, с утра начинаешь, - нахмурилась на сына мать, - мог бы и попридержать язык, - стала она выставлять на стол сметану, яйца варёные, - смотри на него! «Хозяин», - бурчала мама. - Не учите меня, маманя, как с женой разговаривать и к нам не лезьте, если не просят, - ответил он с набитым ртом Таисия деловито отвернулась и принялась снимать сливки с молока в банке. Оля так и