дание, община же «Земным человечеством» называлась (название изменено). Как матушка при...
дание, община же «Земным человечеством» называлась (название изменено). Как матушка при приходе получала много писем от других братьев и сестёр, зачитывала иногда Оле. Сами уезжали пару раз всей семьёй, даже с самым маленьким. Первый раз в феврале, морозы стояли крепкие, но это их не пугало, верили в лучшее, знали, бог их не оставит. По три дня ровно отсутствовали, возвращались наполненные духом бытия, добротой, чистыми помыслами, окрылённые. Чем занимались в своих поездках, не рассказывали. - Человеку не верующему не надо наших обрядов знать, а божий человек сам потянется к ним, - расплывчато отвечала Настя, млея вся в блаженной истоме. Удивлялась им Оля, где-то посмеивалась над ними тайком, где-то завидовала их сплочённости, миролюбию, достатку и крепкой вере. Людям же надо во что-то верить, - рассуждала она, оправдывая, непривычное для себя, иногда неприятное, увиденное в чужом доме. И всё равно ходила к ним, как в кино - посмотреть. Наташа забыла, когда в последний раз бывала у них, она же пообещала папе и маме. Мама звала её сто раз с собой, но у дочери новые подружки появились из школьниц постарше, уроки и пение в клубе. Зимой после школы её отпускали на горку, на ту самую, на холмы. Послушные дети Ершовых, которым обычные игры были в тягость или в новизну, казались ей скучными. Оля родила мальчика в апреле, здорового, белобрысого, волосёнки на макушке во все стороны торчали стоило снять чепчик. Станиславом назвали – Стасик. Быстро денёчки пролетели в роддоме, и снова Митя на пороге роддома, четвёртого забирает, как в первый раз, боится подступиться, одеяльце приоткрыть. Детвора дома заждалась мамочку. Наташа с братиками прибрала весь дом к маминому приезду, старую детскую кроватку застелила пелёнками, которые мама оставила. Девочке так хотелось быть самой нужной для мамы, незаменимой. Приехали, и понеслось по кругу: пелёнки, распашонки, ползунки тоннами. Стас вроде спокойным был, но скоро от груди маминой отказался, а кашу срыгивал. Помогла Настя, смесь раздобыла, посылкой ей прислали дефицитную Малютку. Откуда, Оля не спрашивала, Настя для неё теперь была кем-то вроде духовника. Всё ей рассказывала Оля, о муже, о детях, о доме, о письмах от родителей и свекрови, всё-всё! как лучшей подруге, сестре. Детки у той и другой малые, разница всего полгода, так что было им чем заняться и у Оли дома, но чаще она у них пропадала. Митя ровно относился к дружбе Ольги с той женщиной, знакомиться с её мужем и дружить семьями не торопился, ему просто некогда, его и в выходные дома не всегда застанешь. Оля же проводила у подруги больше времени, чем с дома, с детьми. Наташа сама по хозяйству, мальчишки в садике, а в выходные с ними папа или сами. Трёх месяцев не исполнилось Стасу, а Оля уверенно заявила мужу - она опять на сносях.