9 жизней ...
9 жизней - Оль, хватит дурить, поехали домой, - уверенный в себе шёл им навстречу Тихон. Софья Андреевна схватила дочку за руку, крепко сжала её, отвела за спину. Оля напряглась, готовая бежать со всех ног. - Хватит, Оль, - вкрадчиво, виновато, отводя глаза, обращался он к жене, подойдя ближе. Софья Андреевна одёрнула Олю за руку, она словно оцепенела. - Тихон, езжай своей дорогой! – строго попросила его тёща. - Никуда я не поеду без неё, она моя жена – законная! Не имеете право! Все мои дороги ведут к ней. - Скоро не будет женой. - Как это? – усмехнулся зять с издёвкой. - Оля подала на развод, - мама ещё раз дёрнула дочку за руку: подтверди. - Оль? – наклонился Тихон к жене, посмотреть в глаза, — это правда? А как же семья? Дитё? Неужели мой сын или дочь будут расти без отца? Такая молодая, уже в разведёнках решила ходить – засмеют, – улыбнулся он по-доброму. – Оль, прости ты меня! - стелился он перед ней пуховым шарфом на снегу. – Я осознал всё. - Уйди Тихон! – прошептала Оля, высвободилась от мамы и пошла вперёд. – Я учиться буду. - Учись, Оля! Сам буду возить тебя в город на машине. До уборки ждать не стану, в лепёшку расшибусь, сейчас куплю. В долги влезу, кредит в конторе возьму, только бы тебе хорошо было и нашему ребёнку. - Нет больше ребёнка, - врала Оля. - Ну что, ты? – схватил он её за руку на ходу, - Оленька? Милая… - Пусти. - Не пущу, - ладонь его твёрдая, грубая, в то же время заботливая. - Тихон! – выкрикнула Софья. Откуда-то из темноты показался тесть, лёгкий овчинный полушубок нараспашку, шапка в руках, пар изо рта - запыхался. - У вас всё нормально? – спросил он у своих, глядя на зятя, стараясь отдышаться. - Вы из меня прям нелюдя делаете, - оскорблённо ответил за них Тихон, - неужели я бы обидел двоих женщин? Жену родную?! Пьян я был. Взревновал, - оправдывался он, насупившись. – Да если бы я захотел… но я же не такой! - сплюнул он на тонкий слой снега на земле, - скажи Оль? Я ж не такой, - пожимал он плечами и щурился на всех. - Дома мамка меня изводит, покоя нет. Я Оленьку её любезную угробил, из семьи выжил. Всякими словами меня поносит, вспоминает, как хорошо было, когда Оля дома была, - поглядывал он на жену, - как узла… чуть кочергой калёной не отходила. Не разговаривает, даже еду на стол не ставит, говорит, пока жену не вернёшь, сам себе готовь. Вот и слоняюсь, - моргал и поднимал брови он, пытаясь разжалобить в первую очередь Олю. Оля молчала, но он уловил еле заметное шевеление губ у неё на лице, даже в вечерних сумерках не упустил такой мелочи. - Пойдём домой, - взяла её мама под локоток и повела вперёд. Оля, не оборачиваясь, пошла. - Не подходи к моей семье! – пригрозил Тихону Назар. - Это и моя семья, - махнул рукой Тихон и пошёл обратно в трактор. Завёл. Красный, в потёмках тёмно-бордовый трактор взревел в зимней деревенской тишине. Рокот разнесло по всей улице. - Долго не выдержит, – думал Тихон. Этой ночью он гулял со сторожами в вагончике на бригаде, домой приехал после трёх ночи, спать завалился прямо в зале, на диване. Мама не спала, заслышав трактор, выглянула в окно – ну точно он беспутный Тишка. - Ничего, скоро брат приедет, вправит этому сумасброду мозги, если, конечно, он не прогулял последние, - думала Тая Григорьевна в темноте своей комнатёнки. – Эх, если бы Коля был жив, не было бы у Тихона такой воли, - крестилась она, глядя в тёмный уголок, напротив кровати. Там у неё иконка маленькая стояла на полочке. К ней обращалась пожилая женщина в трудные времена, видимо, отвернулись от неё небеса, раз сын такое вытворяет: жена сбежала, слухи дошли, что избивал Тишка, сам молчит, на мать кидается, когда спрашивает про Олю. Пьяный каждый вечер, по утрам орёт, чуть что не так. В маленьком доме у библиотеки не гас свет до утра, родители опять дежурили попеременно, как в ту ночь, опасаясь, что явится зятёк или Оля сбежит к нему. Весь вечер задумчивая, молчалив