Искусство, которое пережило систему.
Искусство, которое пережило систему. Ладо Гудиашвили. День 3. Его пытались сделать невидимым. Но настоящий стиль невозможно стереть со стен и из памяти города. После парижских лет Ладо Гудиашвили не стал ни копией Пикассо, ни «грузинским модернистом по инструкции». Он создал собственный мир: в нём древняя Грузия, миф, эротика, вино, тревога, смерть и странная, почти сказочная красота существуют одновременно. После росписи церкви Кашвети в Тбилиси Гудиашвили оказался в опале: его отстранили от преподавания в Академии художеств, а официальная система закрыла перед ним многие двери. Гудиашвили не укладывался в требования социалистического реализма. Чего стоил один лишь образ женщины. У Ладо женщина не весёлая доярка, перевыполняющая план и даже не основное украшение композиции. Она - существо мифическое, самостоятельное, царственное. Его героини симбиоз образов: грузинских цариц, языческих богинь, средневековых фресковых персонажей, театральных красавиц, фантастических птиц и ланей. В них нет бытового реализма. Это не портрет конкретной женщины, а образ красоты, которая переживает исторические катастрофы. Она может быть окружена тьмой, но не растворяется в ней. Гудиашвили не был диссидентом в привычном смысле слова и не превращал каждую картину в прямой политический плакат. Его сопротивление было другим. Он позволил себе сохранить собственный язык. Пока от художников ждали понятных героев, правильных поз и оптимистических сюжетов, Гудиашвили продолжал писать мир, где есть тайна вместо лозунга, чувственность вместо производственного пафоса, миф вместо газетной передовицы, тревога вместо обязательного счастья, память вместо официального забвения. Собственная интонация стала формой его сопротивления. Он продолжал работать в тишине своей тбилисской мастерской. Пока вокруг все суетились, подстраивались под коньюнктуру и рисовали «правильных» героев, Ладо просто продолжал выводить на холстах свои мифические миры, свои изгибы цариц, свои грустные глаза и тёмное вино. Эпохи меняются, а подлинное искусство остается. Прошло время, сменились генсеки и государство было вынуждено признать очевидное: Ладо Гудиашвили - это не просто «художник с недостатками», это живая легенда и гордость нации. В 1970-80-х годах к нему снова пришла официальная слава, звания, ордена и гигантские выставки. Гудиашвили вновь получил признание, стал народным художником Грузинской ССР, а его имя закрепилось в истории грузинского искусства XX века. Он же остался всё тем же мальчишкой из Тифлиса, который ценил только чистую линию и правду формы. #дляочереди Не леди Диана