Дорога домой. Роспись церкви. Изгнание.
Дорога домой. Роспись церкви. Изгнание. Ладо Гудиашвили. День 2. Все крутили пальцем у виска: зачем бросать славу в Париже и ехать в СССР? А он вернулся - чтобы прямо под носом у Берии расписать древний храм запретной, греховной красотой. Сегодня мы переносимся в 1925 год. Из залитого огнями, свободного Парижа - прямиком в сжимающиеся челюсти советской власти. Все французские друзья умоляли Ладо остаться. Перед ним открывались персональные выставки в Нью-Йорке и Лондоне, контракты, сытая, безопасная жизнь европейской звезды. Но Гудиашвили собрал чемоданы и сел на поезд в Тбилиси. Почему? Его Стержень был вбит в кавказскую землю. В Советском Союзе царил свирепый соцреализм. Румяные трактористы и Сталин в белом кителе: вот что должны были создавать художники. Ладо упрямо продолжает писать сатиров, старинные пиры и полуобнаженных женщин с лебедиными шеями. Его кличут «буржуазным декадентом», «формалистом» и «идеологическим диверсантом». Творцы в мясорубке. В 1937 году расстреливают его ближайшего друга, гениального поэта Тициана Табидзе. Другой его близкий друг, поэт Паоло Яшвили, затравленный доносами, приходит в Дом писателей и стреляет себе в сердце из охотничьего ружья. Ладо Гудиашвили спал одетым. У порога его квартиры годами стоял собранный чемоданчик. Каждую ночь он ждал, что за ним приедет черный воронок НКВД. Но не написал ни единого доноса и не отрекся ни от одного погибшего друга. 1946 год. Война окончена. Репрессии вспыхивают с новой силой. И тут Католикос-Патриарх всея Грузии Каллистрат обращается к Ладо с невероятной просьбой: расписать алтарь древней церкви Кашвети. Церковь стоит прямо в центре Тбилиси, на проспекте Руставели - ровно напротив правительственных зданий ЦК партии! Ладо уже профессор Академии художеств в Тбилиси, берет в руки кисти и идет в действующий православный храм. За один этот шаг тогда можно было уехать на Колыму на четверть века. Ладо поднялся на леса и совершил поступок запредельной дерзости. Вместо канонической, строгой, иссушенной византийской Богоматери он пишет в центре алтаря... живую, чувственную, статную грузинскую женщину с теми самыми огромными миндалевидными глазами, тонкой талией и роскошными волосами, от которых сходил с ума Париж! А в лике Христа и святых он зашифровывает черты лиц своих расстрелянных и сгинувших в лагерях друзей - цвет растоптанной грузинской интеллигенции. Донос тут же улетел лично Лаврентию Берии и Сталину в Москву. Расправа была молниеносной. Ладо со скандалом увольняют из Тбилисской Академии художеств, отбирают государственную мастерскую, запрещают любые выставки и вычеркивают его имя из советских справочников. Его картины прячут в темные запасники. Он стал «человеком, которого нет». #дляочереди Не леди Диана