Долина смерти на пути к орбите
Долина смерти на пути к орбите 23,47 млн рублей — вот всё, что рынок оказался готов дать SR Space вместо необходимых полутора миллиардов. Компания, которая в 2021 году подняла собственную ракету в воздух, четыре года спустя обанкротилась по иску налоговой. Это, впрочем, не весь частный космос в России: «Новый старт» обещает вложить 600 млрд рублей за восемь лет в стартовый комплекс ракеты «Старт-1М» на Восточном, «ЗД Исследования и разработки» готовят сверхлёгкую «Воронеж», «Геоскан» — собственную ракету под свои спутники. Аналитическое исследование «Государственно-частное партнерство в космической отрасли» компании «Качкин и Партнеры» сводит позиции четырёх групп рынка — государства и Роскосмоса; частных компаний; банков и институтов развития; и потенциальных заказчиков. Все они считают, что рынку не хватает хотя бы одного проекта, доведённого до финансового успеха. Частные компании говорят об этом жёстче всех. Основатель обанкротившейся SR Space Олег Мансуров отмечает, что у отрасли «нет ни прецедента возврата вложений, ни отработанной модели выхода из проекта». И чем дольше нет такого прецедента, тем консервативнее каждый следующий инвестиционный комитет. Портфель заключённых договоров частных инвесторов с Роскосмосом к весне 2026 года — 43–44 млрд рублей, ещё 0,5 трлн — «в совместной проработке» у проектного офиса Роскосмоса и ВЭБ.РФ. Институциональный контур уже представляют проектный офис, кластер Сколково и инвестплатформа «Космотехника». Отсутствие концессий и ГЧП — это индикатор незрелости рынка. Корпоративные формы проще и быстрее, и рынок закономерно тестирует их первыми. Специфическая ценность концессии — длинные обязательства, распределение рисков, пригодность для проектного финансирования — пока не востребована. Спрос на данные дистанционного зондирования Земли уже существует, но проявляется разрозненно. Государственные заказчики получат в 2026 году около 5 млрд рублей на закупку таких данных. Платформа «Цифровая Земля» обслуживает 27 продуктов и 3,2 тыс. активных пользователей. ВТБ и Т1 сократили проверку залоговых объектов по снимкам с 5–10 дней до 1–24 часов. Это три разных типа спроса — на данные, на платформенные сервисы и на аналитику для финансового сектора. Но ни один из них не оформлен как долгосрочный контракт с распределённым риском, а значит, ни один пока не может стать первым кейсом, на который будет ссылаться рынок. У Европы такой прецедент есть. В декабре 2024 года Еврокомиссия и консорциум SpaceRISE подписали 12-летнюю концессию на систему защищённой спутниковой связи IRIS². Государство в этой схеме выступает якорным заказчиком: оно платит консорциуму за доступность и качество связи для госструктур и критической инфраструктуры, а консорциум за эти деньги строит и эксплуатирует спутниковую систему, попутно продавая часть её мощности на коммерческом рынке. Общая стоимость проекта — 10,6 млрд евро, из них свыше 4 млрд — частные инвестиции. Это самый показательный пример космического ГЧП последних лет. У России такого референса нет ни в одном из пяти секторов: дистанционное зондирование Земли, спутниковая связь, обеспечивающая инфраструктура, ракеты и запуск как сервис, производственно-испытательная инфраструктура. По мнению авторов исследования, государство в космических проектах должно оплачивать не создание спутника или стартового комплекса как такового, а доступность и качество сервиса, который этот объект обеспечивает: например, регулярность съёмки, разрешение снимков, скорость передачи данных или бесперебойность канала связи.