Старая баня — 19 апреля 2026 г. в 08:02:25.942
Старая баня На краю гарнизона стояла старая баня. Не новая, неказистая, но своя. Как с гордостью заявлял прапорщик Крутилин, «почти ровесница воинской части». Была в той бане особая атмосфера. Стоило её как следует протопить — и горячее дыхание пузатой печки будило густые ароматы благородного дерева, берёзовых веников и смолистой хвои. Лавки, закоптелые от дыма и пота, скрипели, но упрямо держались. Всё здесь было обветшалое, но родное — как будто с детства знакомое. Раньше здесь собирались после нарядов, стрельб, да и просто тяжёлых солдатских будней. Заходил угрюмый, выходил — как заново родился. А теперь... Теперь сюда заглядывал только «свой круг». Тем, кому была близка и приятна эта забытая для новых солдат романтика. И вдруг — бумага. Признать объект самостроем, аварийным и разобрать. Мол, небезопасно. Бумага, как всегда, весомая. — Разобрать? — ахнул прапорщик Крутилин. — Да она ж нам как родная... Кому помешала? — Придётся разбирать, — вздохнул майор Груздев, снимая фуражку и вытирая вспотевший лоб. — А что тут поделаешь, мешала или нет, поздно рассуждать. Сейчас звонили «сверху», сказали, завтра с утра уже бригада прибывает, будут сносить «старушку» нашу. Так и случилось. После обеда приехал экскаватор, рабочие мужики доставали свой инвентарь, ломы, лопаты, а завсегдатаи собрались вокруг бани проститься. Не было только прапорщика Крутилина. Когда экскаватор замахнулся на баню ковшом, в воздухе повисла натянутая тишина. И вдруг: — СТОЙ!!! Чей-то голос раздался как внезапный выстрел. Из-за поворота, спотыкаясь, летел прапорщик Крутилин. Взъерошенный, фуражка сбилась на бок, намокший от пота китель нараспашку, в руке — выцветшая фотография. — Не трожь! — закричал он, подбегая к ковшу, будто хотел сам собой заслонить старую баню от разрушительного зуба. — Не трожь, зараза ты железная! Крутилин остановился перед рабочими, переводя дух, и протянул снимок. — Вот! Смотрите! Герой Советского Союза, сержант Анисимов. Видите? Вот он — молодой, смеётся. А за ним — наша баня. Наша! Дали в краеведческом до вечера под расписку... Мужики у экскаватора переглянулись. Водитель ковша снял кепку. Майор Груздев подошёл, взял фотографию, долго смотрел — действительно, баня та самая. Даже криво прибитая ручка на двери на месте. Сержант стоит, щурится на солнце, полотенце через плечо, ухмыляется — живой. Как будто сейчас выйдет из предбанника и скажет: «Куда собрались сносить-то, орлы? Ведь топиться ещё...» Груздев помолчал и, протянув фотографию работягам, сказал: — А и правда, мужики... Рушить такое — не по-людски как-то будет. У нас таких строений больше нет. Через неделю баню подлатали: подкосы укрепили, крышу подшаманили, даже вывеску новую прибили. А спустя месяц в местной газете вышла статья со всеми подробностями и фото улыбающегося Крутилина и той самой бани: «Старая баня в строю. Проверена героем. Оставлена по совести». И сегодня, бывает, вечером выйдешь на балкон — тишина, гарнизон дремлет, и где-то у кромки леса мерцает жёлтый огонёк. Пряный дымок, пахнущий благородным деревом, тянется в умытое после дождя небо и разносится по всей округе. Там она, стоит «старушка» на краю гарнизона, и ничего ей не делается! Не новая, неказистая, но своя. Как с гордостью заявляет уже седой прапорщик в отставке Крутилин — «почти ровесница воинской части».