Внутри у Любы что-то щёлкнуло. Не обида — скорее усталость. Как будто она долго держала... — 29 августа 2026 г. в 14:25:54.254
Внутри у Любы что-то щёлкнуло. Не обида — скорее усталость. Как будто она долго держала тяжёлый ящик, а теперь просто разжала пальцы. — Спасибо, — сказала она. — Только не надо поздравлять, если это просто слово. Игорь посмотрел на неё, будто она сказала что-то странное. — Да я не… Я просто устал. Ты же знаешь. Она знала. Ещё как знала. Но устала быть тем местом, куда он складывает эту усталость. Люба встала, сняла фартук, положила его на стул. — Я отнесу тортик соседке. У неё сегодня день рождения, я в обед купила. Игорь пожал плечами: — Как хочешь. Соседка Тамара Петровна открыла дверь, улыбнулась, а потом увидела, что Люба держит торт. — Ой, Люба, ты что, помнишь про день рождения? Люба улыбнулась, хотя улыбаться не хотелось. — Конечно. Поздравляю с днем рождения. Тамара Петровна прищурилась, как умеет только она — будто видит больше, чем Люба хочет показать. — Опять поссорились? — Не поссорились. Просто… не совпали. Она взяла торт, поставила на стол, достала из шкафа чашки с блюдцами. — Садись. Пять минут посиди. Чай заварю. Люба села. И впервые за вечер почувствовала, что её видят. Не как функцию «жена, которая готовит», а как человека, у которого могут быть свои дни и свои поводы молчать. Они пили чай, говорили про пустяки: про кота, который опять залез на шкаф, про новый магазин у метро, про то, что лифт опять ломается по утрам. И от этих пустяков становилось легче. Когда Люба вернулась, Игорь уже лежал на диване, смотрел какой-то сериал и жевал бутерброд. — Чо так долго? — спросил он, не отрываясь от экрана. — Так день рождения был у Тамары Петровны. — Понятно. И снова уткнулся в телевизор. Люба постояла в дверях, посмотрела на него — на его профиль, на то, как он морщится, когда что-то не нравится в фильме, на то, как машинально потирает запястье, будто оно ноет. Всё это было ей знакомо до боли. И в этом узнавании было что-то горькое: она знала его лучше, чем он сам себя знал. А он её — нет. — Больше напоминать не буду, — сказала Люба в тишину комнаты. — Ни про даты, ни про что. Игорь покосился на неё, будто ждал продолжения. Но продолжения не было. На выходных приехал сын Артём с девушкой Катей. Артём работал курьером, развозил заказы по всему городу, и в его рюкзаке всегда пахло едой и кофе. Катя училась на ветеринара, и у неё в сумке вечно лежали какие-то брошюры про прививки и корм. Люба старалась. Накрыла стол, как положено: горячее, салаты, пирог с капустой — тот самый, который Артём любил с детства. Игорь сел во главе стола, расправил плечи, будто демонстрировал: «Я тут главный». Артём рассказывал про пробки, Катя кивала, иногда вставляла что-то про кошек, которых спасали волонтёры. Игорь слушал вполуха, иногда кривился, будто всё это было ему неинтересно. Люба принесла пирог, поставила в центр стола. Игорь посмотрел, потом хмыкнул: — Мать у нас только и умеет, что пироги печь. Как в старые времена. Сейчас все вон доставку заказывают. Но ей охота повозиться. Артём тоже хмыкнул. Катя опустила глаза. В груди у Любы стало тесно, как будто воздух вдруг стал густым и тяжёлым. Она хотела сесть, но ноги не слушались. А потом вдруг вспомнила, как два года назад именно эти пироги помогли им пережить сложный месяц, когда у Игоря были проблемы на работе, а она брала заказы на выпечку через соцсети и на эти деньги они платили кре.дит. — Этими пирогами, между прочим, я оплатила твою зимнюю куртку, — сказала Люба спокойно. — И часть кре.дита. Игорь отмахнулся: — Да ладно, что ты, я же пошутил. — А я не шучу.