Я вчера за 10 минут увидела тройной абьюз. До сих пор хожу под впечатлением. — 29 июня 2026 г. в 13:44:14.885
Я вчера за 10 минут увидела тройной абьюз. До сих пор хожу под впечатлением. Стою в фотостудии, жду, когда меня сфоткают на загранпаспорт. Рядом со мной стоит мама с дочкой. Дочке 14: первый паспорт — знаменательное событие в жизни девочки. Но... Маман страшно злится на дочь, и злобно шипя, ей выговаривает: — Волосы грязные, какое позорище. Ты почему волосы не помыла, вот дебилка! Вот безмозглая! Около кассы стоят люди, которые заказывают кружки и футболки с логотипами. Они невольно начинают пялиться на злобную мамашу, и хмурить лица. Маман, видит, что на нее смотрят, и будто начинает кормиться этим — каждое новое слово становится злее предыдущего. Я внутренне съёживаюсь. На секунду мне снова четырнадцать, а в голове флешбек, как однажды мама так же меня прилюдно позорила... Страшно. Я медленно выдыхаю, еще медленней вдыхаю. Смотрю на девочку. Она стоит совершенно неподвижно. Даже плечами не вздрагивает. Только крепко сжимает ремешок своей сумки, так, что костяшки пальцев побелели. И смотрит куда-то мимо матери. Будто ее сейчас здесь нет. А мамка продолжает шипеть. И тут я перестаю видеть перед собой эту мать, словно передо мной остался один ее рот, из которого медленно, капля за каплей, течет яд: «Тупая... Дура... В кого ты такая... Надо было оставить тебя у бабушки...» Этот рот уже давно не разговаривает с дочерью. Он разговаривает со своей собственной ненавистью. А дочь просто случайно стоит у нее на пути. И мне так сильно хочется преградить тот путь. Подойти к девочке, обнять её, и сказать: «С тобой все хорошо. Ты вообще ни в чем не виновата, это просто у твоей мамы истерика. Хочешь я стану между вами, и отгорожу тебя от ее криков?..» Я думаю об этом, и мои глаза невольно наполняются слезами. Я надеваю солнечные очки… В них не видно поплывший макияж. Как же жаль, что я ничего не могу сделать в этой ситуации. За десять минут мамка успела испортить дочери день получения первого паспорта. Публично унизить. Назвать тупой. Рассказать, что лучше бы оставила ее жить у бабушки. А потом... Она в последний раз злобно глянула на девочку, и пошла прочь из фотостудии. А ее дочь… Она подняла голову вверх. Ох... Как же я знаю эту позу. Когда поднимаешь голову вверх только потому, что слезы не должны потечь при людях. Ведь плакать нельзя. За слабость никто не пожалеет, лишь сделает еще больнее. И поэтому лучше просто ничего не чувствовать… Через двадцать лет она, возможно, даже не вспомнит этот день. Но каждый раз, когда кто-то повысит голос, внутри неё будет поднимать голову та самая четырнадцатилетняя девочка. Очень надеюсь, что однажды кто-нибудь наконец скажет ей те слова, которые она должна была услышать в четырнадцать лет: «С тобой все хорошо!» ❤ Оксана Дуплякина