33 несчастья бабушки Агафьи - 2 — Иду, иду! Кого там чёрт принёс?! — проворчала Агафь...
33 несчастья бабушки Агафьи - 2 — Иду, иду! Кого там чёрт принёс?! — проворчала Агафья, вскакивая с дивана. В дверь стучали так неистово, будто что-то случилось. Старушка поспешила к прихожей. Взглянула в глазок — и сердце ёкнуло. На лестничной клетке стояли её кровиночки: старшая, Маша, и младший, Стасик. Выглядели они так, будто их только что выдернули из шезлонгов на турецком побережье и телепортировали в хрущёвку к матери. Маша была в ярком сарафане с открытыми плечами, а Стас — в шортах с пальмами и вьетнамках, из которых торчали его большие, по-детски неуклюжие пальцы. Агафья дрожащими руками открыла замки. — Дети, дорогие! Вы как так быстро? — удивилась она, всплеснув руками. — Я же вот только отправила сообщение вам… Часа не прошло! — Вот мы насчёт сообщения и приехали, — перебила её Маша, даже не подумав разуться. Она прошла в коридор, цокая каблуками по старому линолеуму. — Ты серьёзно? Вот то, что ты написала — это правда? Про директора, про заявление? — Да, правда, — вздохнула Агафья, прислонившись к дверному косяку. — Меня уволили с работы. Отправили на заслуженный отдых, так сказать. Пенсия, мои хорошие. С вещами на выход. — На пенсию?! Уволили? — переспросил Стасик, вытирая пот со лба. Дети переглянулись. В этом взгляде было всё: и недоумение, и плохо скрываемая паника. — И как же ты теперь жить будешь? На одну пенсию-то? — с переживанием в голосе произнесла Маша. — Как-как? Как все живут, так и я! Протянем. — Мам, «все» — это все, — Стас засунул руки в карманы шорт. — А ты так не привыкла! — Ну да, — горько усмехнулась Агафья. — Я теперь вам помогать не смогу, как раньше. Это точно. Маша со Стасиком снова обменялись молчаливыми взглядами. Маша едва заметно кивнула, а Стас прищурился, глядя на мать, как следователь на подозреваемого. — То есть, снова на работу ты выходить не собираешься? — спросил он. — А куда я, по-твоему, пойду? — Агафья развела руками. — Ну, мало ли школ вокруг! — Кому я там нужна, Стасик? Так нас, семидесятилетних, и ждут в школах с распростёртыми объятиями. Да я и сама, честно сказать, не хочу. Хватит уже. Единственное, что меня удерживало в моей школе в последние годы — это мои ученики, мои детишки. А теперь всё, точка. Так что, встречайте полноценную пенсионерку! — Да уж, — ухмыльнулась Маша, нервно теребя цепочку на шее. — Сюрприз, так сюрприз. Агафья прошла на кухню. — Не стойте в прихожей уже, — бросила она через плечо. — Заходите. Чайник сейчас поставлю. — Да нет, мам, спасибо. Нам и вправду некогда, — быстро проговорила Маша, пятясь к двери. — Дела есть важные, прямо срочные. Мы же просто убедиться заскочили, что ты не шутишь. — И мне тоже нужно срочно уйти! — подхватил Стас, уже открывая входную дверь. — Заказ горит, клиенты обрывают телефон. — И даже чашку не выпьете? — Агафья застыла у плиты с чайником в руках. — Пять минут всего… Эх вы! — Прости, мам, и вправду надо бежать! Мы наберём вечером! — крикнул Стас уже с лестницы. Дверь захлопнулась. В квартире воцарилась тишина. Агафья Львовна опустилась на табуретку. Одиночество и тоска навалились на неё тяжёлым грузом. Чтобы хоть как-то заглушить тоску, она всё-таки налила себе чай. Пила его мелкими глотками, глядя в окно. За один присест она незаметно для себя уничтожила полпачки пряников — раньше она так сладким не увлекалась, следила за сахаром. «Стресс», — поставила она себе диагноз и, помыв кружку, поплелась в комнату. Агафья прилегла на диван и провалилась в тяжелый сон. Ей снилась школа. Она стояла у доски. На неё смотрели тридцать пар внимательных глаз. Она объясняла тему «Деление дробей», и дети, на удивление, схватывали всё на лету. Это приносило такое удовлетворение, что старушка даже во сне начала улыбаться. Она чувствовала себя нужной. Важной. Живой. Резкий, дребезжащий звук домофона ворвался в её блаженство, как кирпич влетает в стекло. Агафья подскочила, не сразу сообразив, где она. Домофон надрывался. Старушка подошла к трубке. — Да? Кто там? — Агафья Львовна?! — донёсся из динамика официальный женский голос. — Да.