На распутье - 63 Махнув на неё рукой, Лида поплелась в кухню. Покачиваясь, она еле пер... — 8 июля 2026 г. в 09:50:11.179
На распутье - 63 Махнув на неё рукой, Лида поплелась в кухню. Покачиваясь, она еле переступила порог, вцепилась в дверные косяки руками и устояла. Окинув мутным взглядом кухню, Лида поморщилась. На столе стояла опустошенная бутылка, рядом – стопки, на тарелке лежали куски сала и остатки хлеба. Лида выбросила бутылку в ведро, убрала со стола объедки и села на стул. Тяжелое состояние души и тела заставило Лиду заплакать. Мало того, что её подташнивало, и голова шла кругом, так в памяти всплыл вчерашний разговор с Машей о пропавшем Саше. Сердце не на месте. Истосковалась мать по родному дитя. Лида развернулась к столу, и её нога ткнулась во что-то твердое. Зазвенело стекло. Лида наклонилась. Батюшки! Спасение! Под столом стояла непочатая бутылка с мутной жидкостью. Откупорив её, Лида сделала два глотка прямо из горлышка. — Ну чего шумишь? — Маша появилась на пороге кухни, прижимая ладонь ко лбу. Взлохмаченная, помятая, она села напротив Лидки. — Ну? Наливай, — дала команду Маша, кивнув на стопки. Лида не стала спорить и разлила горькую по стопкам. Маша подняла свою. — Без тоста. Голова раскалывается, ничего не соображаю, — и выпила одним махом. Лида последовала её примеру. Занюхав рукавом кофты, Маша ухмыльнулась. — А ничего так вчера посидела, да? Кстати, ты мне денег обещала. — Надо тебе на работу устраиваться, — намекнула Лида, достав кошелек из сумки, висевшей на спинке стула. — Как ты живешь, Маш? Всю жизнь в долг? — Не учи ученого, – отмахнулась Маша, наливая вторую порцию. — Кого твоя работа счастливым сделала, а? Ты посмотри вокруг. Бабы все умотанные, мужики хмурые, а мы с тобой молодые да бойкие. Зачем молодость на это тратить? Деньги всегда можно заработать. — Долг когда мне отдашь? — Не спеши. Сказала же – через неделю. — Вторая пошла. — А ты всё считаешь? Зря! Я же подруга твоя, не подведу. По короткому кивку Лиды было непонятно, верит она или нет, но Маша не стала зацикливаться на этом и предложила опохмелиться. А потом она засобиралась домой. — Хорошо у тебя, Лидка, но мне пора. — Маш, — Лида собрала крошки со стола и закинула их в рот, — а ты никогда не думала о детях? — Чьих детях? — не поняла её Маша, стоя у двери. — О своих. — А с чего вдруг такой вопрос? — Ну-у, тебе уже тридцать, а ты всё одна да одна. Не скучно так жить? — А тебе не скучно? Ты ведь теперь тоже… одна. Лида вздохнула. За две недели она свыклась с мыслью, что Саша скорее… уже не вернется. — Скучно, — ответила она, опираясь на край стола. — Вот делать нечего! — засмеялась Маша, приоткрыв дверь. — Фильм помнишь: «Хочу халву ем, хочу – пряники»? Зато живешь себе в тишине и покое, никому не надо обеды готовить, стирать. Куда захотела, туда и пошла. Отчет держать ни перед кем не нужно. Усекла? На губах Лиды проявилась натянутая улыбка, хотя в душе всё клокотало от тоски по сыну. Маша ушла, громко хлопнув дверью, а Лида, почувствовав себя лучше после «живительной воды», начала хлопотать по хозяйству. *** — Спивается дурында молодая, — щебетали на ферме доярки, заметив, что Лида вновь не пришла на работу. — Может, сходить к ней? Уже месяц прошел, жалко девку, пропадает. — Сашка будто в воду канул. Ни слуху ни духу о мальчишке. Если не живой, хоть похоронить по-человечески. — Сплюнь. Если не найдется, Лидка точно сопьется. А пока держится. Ну не пришла на работу пару раз, ничего… сами справляемся. — Пару? Шестой! — А ты подсчитала. — Конечно. Я не обязана тянуть её коров, у самой делов по горло. — Ну не смеши, сейчас придешь домой, Гришку своего разбудишь… — женщина рассмеялась, — и на работу отправишь, если протрезвел. — Не твоё дело, за своим мужиком следи! — Бабы, гляньте, — кивнула на ворота доярка с обесцвеченными волосами, — Лидка идет. — Шатается. Пьяная, значит. Все уставились на Лиду, заходящую несмелым шагом внутрь фермы. — Зздра-сссь-те, — поздоровалась она еле ворочающимся языком и споткнулась, зацепившись ногой за вилы, лежащие поперек дороги. Тело Лиды потеряло равновесие, она крутанулась на месте, хватаясь за невидимую опору, и рухнула