Капкан для волчицы - 44 Ночь Вика провела в парке на старой деревянной скамье. Она си... — 7 сентября 2026 г. в 04:33:51.381
Капкан для волчицы - 44 Ночь Вика провела в парке на старой деревянной скамье. Она сидела, сжавшись в комок, обхватив колени руками, и смотрела на тёмное небо сквозь голые ветви деревьев. Дождь прекратился к полуночи, но ветер остался – холодный, пронизывающий до костей. Водолазка её промокла насквозь, и она дрожала мелкой, непрекращающейся дрожью, но не могла заставить себя встать и пойти искать ночлег. В голове было пусто. Только одна мысль билась, как раненая птица: «Вот и всё. У меня ничего не осталось». Она не заметила, как уснула – провалилась в тяжёлый, беспокойный сон, полный обрывками кошмаров. Проснулась от холода, который сковал всё тело. Было раннее утро, солнце ещё не взошло, и серый, мутный рассвет только начинал пробиваться сквозь туман. Вика попыталась встать, но тело не слушалось. Каждая мышца ныла, суставы ломило, а в груди поселился противный, надсадный кашель, который рвался наружу при каждом вздохе. Она закашлялась – глухо, хрипло, прижимая ладонь к губам, чтобы не потревожить редких прохожих. Горло саднило, голова гудела, как старый трансформатор, а в висках пульсировала тупая боль. Она села на скамье, потирая затёкшую шею, и почувствовала, как по спине пробежал озноб. Это было знакомо. Слишком знакомо. «Опять начинается», – подумала она с тоской. С раннего детства, ещё в детском доме, эта слабость преследовала её. Клаша – воспитательница, которая ненавидела её за что-то, чего Вика так и не поняла, – часто наказывала её самым жестоким способом. Она выставляла Вику на холод зимой, заставляя стоять на крыльце в одной пижаме по часу, а то и по два. Или запирала в неотапливаемой подсобке, где девочка дрожала до синевы, прижимаясь к холодной бетонной стене. С тех пор лёгкие её стали уязвимыми. Малейший сквозняк – и она начинала кашлять. Один раз в четырнадцать лет она подхватила воспаление лёгких – провалялась в больнице три недели, чуть не умерла. Второй раз – когда ей было семнадцать. А третий… третий раз случился как раз незадолго до того, как она узнала о своей беременности. Вика приложила ладонь ко лбу – кожа горела. Жар. – Нет, – прошептала она хрипло. – Только не сейчас. Мне нельзя болеть. У меня нет денег. Нет дома. Не сейчас. Она с трудом поднялась. В глазах потемнело, ноги подкосились, и ей пришлось ухватиться за спинку скамьи, чтобы не упасть. «Нужно двигаться, – приказала она себе. – Нужно что-то делать. Если я остановлюсь, я пропаду». Она побрела по пустынным утренним улицам. Город просыпался медленно, первые автобусы выезжали на маршруты, дворники сметали мусор с тротуаров. Вика шла, низко опустив голову, пряча лицо в ворот водолазки. Она кашляла всё чаще, и каждый приступ отдавался болью в груди. «Что мне делать? – думала она. – Уехать? Но куда? Денег на билет нет. Возвращаться в барак? Жить с Катей, видеть её каждый день после того, как она предала меня?» При мысли о Кате внутри всё сжалось. Катя была единственным человеком, которому она доверяла. Они вместе выросли в детском доме, вместе прошли через голод и холод, вместе выживали. А Катя взяла и предала её. Продалась Тамаре за деньги. – Нет, – сказала вслух Вика. Голос её прозвучал хрипло и жалко. – Я не вернусь. Лучше умереть на улице. Она подошла к газетному киоску, купила свежий выпуск с объявлениями. Руки её дрожали от холода, и монеты выскользнули из пальцев, рассыпавшись по асфальту. Она собрала их, извинилась перед продавщицей, снова подала их ей и отошла к скамейке, чтобы просмотреть газету. Объявлений было много, но все они требовали опыта, образования или прописки. «Требуется бухгалтер с пятилетним стажем». «Менеджер по продажам, знание английского обязательно». «Швея, опыт работы от трёх лет». Вика листала страницы, и с каждой строчкой надежда таяла. Она обошла несколько мест: небольшое кафе, где ей сказали, что нужен человек с санитарной книжкой, которой у неё не было; складское помещение, где отказали, потому что «женщины не справляются»; даже строительную площадку, откуда её прогнал прораб, сказав, что она выглядит слишком хил