Отец — Как дела? Как дети? — связь на вахте снова пропадала, превращая голос жены в п...
Отец — Как дела? Как дети? — связь на вахте снова пропадала, превращая голос жены в прерывистое эхо, но Гарик терпеливо ждал, яростно прижимая телефон к уху. Он стоял на крыльце вагончика-бытовки, глядя на бесконечный, выжженный солнцем пейзаж рабочего посёлка, где из развлечений были только клубы пыли от проезжающих мимо КамАЗов. — Нормально всё, — донесся наконец более-менее чистый голос супруги Венеры. — Арсений ждёт не дождётся, когда ты вернёшься и наконец научишь его кататься на двухколесном велосипеде. А то Васька из соседнего подъезда уже вовсю гоняет, хотя он младше нашего на целый год! А Сонька… А Сонька ночью, когда засыпает, так смешно свою подушку зажимает. Говорит, что когда ты приедешь, она тебя вот точно так же крепко обнимать будет. Короче, Гарик, скучают твои дети по папке. И так радуются, что ты скоро домой. Так радуются! В трубке неожиданно повисла тяжёлая пауза. Непонятно было, чем она вызвана – то ли нагрянувшими проблемами со связью, когда на вышке опять скакал сигнал, то ли молчанием самого Гарика. Он лихорадочно соображал, как помягче преподнести жене новость, которая ей точно не понравится. — Венер, тут такое дело… — начал он, чувствуя, как ладони покрываются потом. Жена на другом конце провода мгновенно насторожилась, её голос потерял прежнюю мягкость. — Га-арик? — подозрительно протянула она его имя, выдерживая паузу. — Что случилось? Ты меня пугаешь. — Да… ничего толком не случилось… — голос мужа предательски выдавал волнение. — Тут просто такое дело… У Замалеева… Помнишь, я тебе про него рассказывал? Сменщик мой. — Да, помню, у него родители пожилые, — тут же отозвалась Венера. — Да, в точку. Это он. Так вот, не сможет Замалеев приехать к началу своей смены. И Николаич, мастер наш, предложил мне остаться за него. За отдельную оплату, разумеется… — Гарик, ты что, с ума сошёл?! — возмутилась Венера так громко, что телефон пришлось отодвинуть от уха. — Ещё на месяц? Это значит, потом сразу твоя смена пойдет? А это значит… что все три летних месяца ты проведешь на своём дурацком острове? Так получается, по-твоему? — Ну да! Да, так получается! Чего ты сразу начинаешь кипятиться? — попытался оправдаться Гарик, морщась от палящего солнца. — Это же деньги! Хорошие, реальные деньги. Мы так с тобой эту проклятую ипотеку в два счёта закроем, чтобы этот конский процент больше банку не платить. А потом новую машину возьмём. Из салона, как ты и хотела! А потом дачу себе отстроим нормальную, с банькой. А потом… — А потом дети вырастут, и ты им будешь нафиг не нужен! — подвела печальный итог Венера. — Да в том-то и дело, что я всё это только для них делаю! — теперь уже закипал Гарик. — Ты же прекрасно знаешь, сейчас без копейки никуда. На карате, куда Арсюха ходит, – плати. За гимнастику Сонину каждый месяц отдай круглую сумму. А у нас Сонька – девочка способная, талантливая. Ты же знаешь, я бы договорился, её бы в элитную гимназию взяли, но там опять нужны финансы. Да и жить… Понимаешь, жить хочется так, чтобы Арс и Соня не чувствовали себя хуже других, чтобы соседским детям не завидовали! — Ты, конечно, всё правильно говоришь, Гарик, — немного успокоившись, тяжело вздохнула жена. На удивление, связь в этот момент работала идеально, передавая каждый оттенок её грусти. — Вроде да… логично. Только вот есть один маленький нюансик, который ты упорно не замечаешь. — Какой ещё нюанс? — буркнул он. — Про зависть ты сейчас красиво сказал… Так вот, Арсений как раз вчера вечером плакал перед сном. Расплакался из-за ерунды, а потом признался, как сильно завидует Ваське, дружку своему дворовому. Знаешь почему? Потому что тот каждый вечер видит папу дома, и они на выходных вместе, всей семьёй идут в парк на карусели, а не только на фотках отца разглядывают! — Венер, ты чего мелешь? Да я тут пашу как проклятый, спину гну… — Кому ты это сейчас доказываешь, Гарик? Мне? Или самому себе? Я-то взрослая, я всё понимаю, головой киваю. А дети, увы, вряд ли поймут твои амбиции. Гарик уже окончательно выходил из себя. В этот момент,