Семья — Эх, мама-мама, ты же всегда была гостеприимной хозяйкой…
Семья — Эх, мама-мама, ты же всегда была гостеприимной хозяйкой… — А я вас, дети, попрошу не путать гостеприимную хозяйку с бесплатной обслугой! Баба Марта не выдержала. Когда-то это напряжение должно было прорваться наружу. И оно прорвалось именно сейчас, в день её собственного юбилея, на который дети заявились всей своей шумной, неугомонной толпой. Так исторически сложилось, что дача, некогда построенная золотыми руками покойного Семёна, мужа Марты, стала главным местом притяжения для всей большой семьи. В принципе, Семён именно так всё изначально и задумывал. У них с Мартой было два сына-погодки – Яков и Ярослав, два замечательных молодца, статные спортсмены, настоящая гордость всей семьи Михайловых. Отец с малых лет вколачивал в сыновей простые, но незыблемые семейные ценности. — На все большие праздники, на все дни рождения мы обязаны собираться дружной, крепкой семьёй! – любил повторять он за большим дачным столом. — И даже когда вы вырастете, женитесь и заведёте собственные семьи, запомните: эта традиция должна быть нерушимой, как гранит! И Семён действительно сделал абсолютно всё, чтобы воплотить эту мечту в реальность. Он купил заброшенный участок в тихом дачном посёлке и собственными руками возвёл там добротный дом. Там было всё для идеального семейного отдыха: просторная беседка, увитая диким виноградом, мангал с коваными узорами, русская банька. Дача была его главной отдушиной. Марта, по правде говоря, никогда не пылала особой страстью к масштабным застольям и готовке на целую роту голодных ртов, но всегда покорно подчинялась воле мужа. Тем более, что Семён никогда не оставлял её один на один с хозяйственными хлопотами. С таким надежным помощником, как он, всё давалось значительно проще. Он всё, что связано с мясом, целиком брал на себя – от мариновки до ювелирной жарки шашлыка, и картошку начистит гору, и тяжёлые сумки дотащит. С ним любая работа в радость. Но годы, увы, никого не щадят. Семён, всегда казавшийся нерушимой скалой, крепкий и здоровый мужик, внезапно тяжело слёг. Болезнь оказалась безжалостной. Не прошло и года с начала болезни, как главы семьи не стало. Долго и горько оплакивали Семёна Марта и сыновья. Но жизнь продолжалась. И семейные традиции Михайловы решили свято беречь. В память об отце. Чтобы он там, на небесах, смотрел на свою семью и радовался. *** — Ну что, мам, на юбилей твой, как обычно?.. На даче отмечаем? — бодро поинтересовался младший сын Ярослав, позвонив матери ровно за неделю до круглой даты. — Знаешь, сынок, может… ну его… — устало отмахивалась мать. — Не хочу я в этот раз никакого шумного праздника. Устала я. Дома тихонечко чай попьём с тортиком, и хватит с меня. — Мам, ты чего такое говоришь-то? Какой чай? Какой тортик? — искренне сокрушался Ярик. — А как же наша нерушимая семейная традиция? Это же юбилей! Нет, мам, даже не думай. Собираемся на даче, как и всегда. Мы с Яшкой созвонились, всё уже обсудили. Вопрос решён. Мать спорить не стала. Если дети так сильно хотят… Тем более, Семён ведь наверняка оттуда, сверху, смотрит и строго следит, чтят ли они его заветы. *** В день юбилея, спозаранку, Марта поехала на дачу. Раньше-то они с Семёном на их старенькой «семёрке» добирались, а теперь – на рейсовом автобусе, плечом к плечу с другими дачными бабушками. Приехала, открыла скрипучую калитку. Принялась наводить порядок – за время отсутствия всё покрылось слоем пыли. Чуть позже приехал Яша, выгрузил из багажника тяжёлые пакеты с продуктами. — Всё, мам, давай, шурши, кулинарь! — весело всплеснул руками Яков. — А я по срочным делам на пару часиков отскочу в город, потом жену с детьми привезу! — Езжай, деловой ты мой… — вздохнула Марта и приступила к готовке. Вскоре подтянулся Ярослав с семейством. Участок сразу наполнился детскими криками. А Марта всё режет, шинкует, маринует. Вот и Яков примчался. — Мам, долго там ещё? — Яшка заглянул на кухню. — А то дети есть хотят. Марта кивает, а про себя думает: «Эх, ничего я не успеваю». Тут же невольно вспомнилось, как раньше во всём, бук