они почти в один голос.
они почти в один голос. – Тогда пошли. И тихо мне… Они выбрались из машины, дверцы закрыли тихо, придерживая, чтобы не хлопнуть, и, пригнувшись, двинулись к дому Анисина. *** Дождь лил стеной, и в его шуме тонули все звуки. Вода хлестала по лицам крадущихся мужчин, ветер рвал надвинутые на глаза капюшоны, а темнота стояла такая, что они не видели даже собственных рук, но фонари не включали – это было ни к чему. Сергей подошёл к двери первым, приложил к ней ухо, прислушался. Внутри было тихо. Он кивнул Кириллу, тот вытащил из-за пазухи монтировку, вставил её в щель между дверью и косяком, надавил. Дерево заскрипело, но дождь заглушил и этот звук. Ещё одно усилие, и замок вылетел с сухим щелчком. Дверь подалась. Они вошли по одному, и лучи пяти фонарей заметались по стенам. Мужчины быстро распределились, и Сергей, прекрасно помнивший, где находится комната Полины, сразу же направился туда, махнув Кириллу. Луч фонарика скользнул по одеялу и по тёмному силуэту, лежавшему на кровати. Женщина спала. Сергей тихонько свистнул, подзывая Кирилла, который почему-то застрял в дверях. – Кирюха, – заговорил он в голос: – Смотри, какая мадам! Хочешь её? – Ага, классная, – подтвердил Кирилл почему-то чужим голосом. – Только она и так моя. Сергей резко повернулся, и направил фонарик на дверной проём. Вместо Кирилла в проёме стоял Стас. Луч вырвал из темноты его лицо. Спокойное. Улыбающееся. Он смотрел на Сергея и не двигался. – Так что извини, – сказал Стас. Сергей дёрнулся было назад, но Стас шагнул вперёд и ударил его головой в переносицу. Коротко, точно, всей тяжестью. Сергей обмяк и осел на пол, где уже лежал Кирилл, фонарик выпал из его руки и покатился под кровать, освещая половицы косым лучом. Стас обернулся к Полине, которая уже сидела на кровати, прижимая к себе одеяло. – Спи-спи, родная, – успокаивающе протянул к ней руку Стас. – А этих не бойся, я сейчас их заберу. Но если пошевелятся, кричи. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Стас скользнул в комнату Василия Егоровича, откуда слышалась возня. Там Тимур пытался справиться сразу с двумя, но силы были неравны. Игнат уже выхватил пистолет и поднимал руку, чтобы направить его на Тимура, когда Стас вышиб из него весь воздух, налетев на него всем корпусом. Рука Игната, державшая оружие, вывернулась под неправильным углом и хрустнула. Пистолет упал на пол и отлетел в угол. Игнат повалился на колени. Стас склонился над ним. – Игнатище, твою мать. Ну что ж ты так не бережёшь себя? Игнат поднял на него глаза. В них была боль, но ещё больше – злобы. – Вепрь, – прохрипел он. – Су…к…а. Я так и знал, что ты живой. – Знал? – театрально удивился Стас. – И всё равно пришёл. Молодца! Тимур уже справился с ошеломлённым Виктором. Он прижал его к полу, заломив руки за спину, и тот только мычал, уткнувшись лицом в половицы. На глазах испуганного Анисина, который стоял у окна, они быстро связали обоих. Руки – за спину, ремнём, крепко. Игнат скрипел зубами, но молчал. – Ой… – ахнула Татьяна, выходя из своей комнаты. – Я что, всё пропустила? – Дядя Ста! – разорвал вдруг тишину крик Митьки. Крик донёсся не из дома. Он был со двора. Стас рванул к двери, но не успел. Родион уже выбежал из дома с мальчиком на руках, прижимая его к груди, и, оказавшись снаружи, подпёр попавшейся под дверь доской. Дверь дёрнулась, но не поддалась. Стас ударил по ней плечом. Ещё раз. Доска держала крепко. – Тимур! Помоги!!! А за дверью слышался теперь только дождь.