олетства выкормленный.
олетства выкормленный. Тимур слушал этот разговор, не дыша. Собровцы обыскивать загон не стали, решив, что никто не сунется к медведю, чтобы прятаться у него. А Гришка, постояв на пороге сарая, вернулся в свой угол, завозился там и лёг, поглядывая на Тимура, который тоже сел на землю, прижавшись спиной к стене. – Ты спи-спи, – сказал Тимур медведю. – Я ещё посижу тут. А если ты меня не съешь, собственноручно тебе ведро моркови принесу. И мёда. Договорились? Медведь фыркнул. – Ну вот и хорошо, – проговорил Тимур закрыл глаза и притих. *** Прибывший на место спецотряд двигался быстро и слаженно, как единый организм. Сельчане падали на землю по первому требованию, и их лица выражали не страх, а облегчение. Люди Бурого пытались сопротивляться, но их положили за секунды: кого-то скрутили, кого-то прижали к земле, кого-то вырубили. Во дворе стало тесно от полиции. – Василий Егорович, ты как? – повернул голову к старику Стас. Он стоял, опираясь обеими ладонями о стену дома, в то время как один из собровцев обыскивал его. – Нормально, – Анисин запустил руку под рубаху и потёр левую сторону груди. – Живой. Николаю... Николаю помочь надо... Словно кто-то невидимый услышал его слова: ко двору подъехали две «Скорые помощи». – Коля!!! – раздался истошный женский крик, и Вера, расталкивая толпу сосновцев, быстро собиравшихся у стоявшего на отшибе дома Анисина, бросилась к мужу. Но врачи не подпустили её к нему. – Быстро! Носилки! Витя, скорее, – распоряжался совсем не старый ещё доктор. – Гражданка, не задерживайте... – О-о-ой, – выдохнула Вера и тяжело опустилась прямо на землю. *** К Стасу подошёл командир группы. Высокий, широкоплечий, в маске, которая не могла скрыть его внимательного, чуть насмешливого взгляда. – Ве-е-епрев...– сказал он. – А я думаю, кто тут войну в деревне развязал? Этот немного хрипловатый голос Стас легко узнал бы из миллиона других голосов, хотя не слышал его уже много лет. Так разговаривал когда-то Юрка Тарасов, его лучший армейский друг, тот, с кем они делили пополам кусок хлеба и глоток воды, с кем бок о бок прошли все годы службы, не раз выручая и прикрывая друг друга в самых разных ситуациях. Стас выпрямился и ответил негромко, соблюдая субординацию и не желая подставлять друга: – Здравия желаю, товарищ майор... *** Допросы доставленных в город участников вооружённого конфликта продолжались долго. Следователи не успевали опрашивать всех, кто желал высказаться. По некоторым сосновским и михайловским адресам прошли обыски, но ничего противозаконного у сельских жителей найдено не было. Стаса и Егора Бурого держали отдельно от остальных и совместных допросов с ними не вели. Бурый сидел в кабинете со своим адвокатом, который явился к нему по первому требованию. – Итак, давайте ещё раз, – говорил следователь. – Зачем вы приехали в Сосновку? – Я уже говорил, по делам, – отвечал Бурый, тяжело ворочая болевшей от удара Стаса челюстью. – По каким делам, конкретнее, пожалуйста. – Хотел встретиться с Анисиным, обсудить вопросы, связанные с землёй. – О каких вопросах идёт речь? Это был рейдерский захват? – Мой клиент не обязан отвечать на вопросы, которые могут быть использованы против него, – поспешил вмешаться адвокат. Следователь посмотрел на него: – Я не задаю вопросов, которые выходят за рамки дела. Мне нужно знать цель визита вашего клиента к Василию Егоровичу Анисину, – он снова повернулся к Бурому. – Значит, вы утверждаете, что приехали для того, чтобы обсудить вопросы с землёй? А зачем вам понадобилось такое количество вооружённых людей? – Это моя охрана. – Двенадцать охранников для визита к старику?! – Я человек не бедный, у меня много врагов, – ответил Бурый. Адвокат снова вмешался: – Мой клиент имеет право на охрану. Законом это не запрещено. – Не запрещено, – согласился следователь. – Но когда эта охрана открывает огонь по местным жителям, это уже вооружённое нападение. – Огонь открыли не мы, – сказал Бурый. – А кто? – Местные. Они первые начали стрелять. – У нас в распоряжении имеется видеозапись, на