Полынь - 2, глава 72 Двор Анисина превратился в настоящее поле боя: мужики залегли за...
Полынь - 2, глава 72 Двор Анисина превратился в настоящее поле боя: мужики залегли за поленницей, за колодцем, за забором, и их ружья били по парням Бурого, которые приехали с ним, и теперь прятались за машинами, отвечая охотникам короткими, злыми очередями. Пули свистели над двором, впивались в деревья, выбивали щепу из брёвен, поднимали фонтанчики земли. Злой на этих пришлых людей из-за того, что произошло в лесу, Геннадий перезаряжал двустволку и стрелял снова со спокойным выражением лица, которое бывает у человека, знающего, что делает. Василий лежал за забором и вёл огонь редко, но точно, как заправский снайпер, Захар Большаков и Степан Пустоутов стреляли из-за колодца, прикрывая Стаса, вступившего у крыльца в рукопашный бой с Брасом. Остальные сельчане выстрелами сдерживали пытающихся прорваться к Бурому парней. А тот, воспользовавшись тем, что на Стаса набросился Вова Брас, проскользнул в дом и кинулся к Анисину: – Где бумаги??? Дед, отдай по-хорошему! – А вот это ты видел? – бесстрашный старик сложил из пальцев фигу и поднёс её к самому носу Бурого. Тот ударил его по руке, а потом схватил за шею. – Задушу. Где бумаги?! – У Стаса спроси, – прохрипел старик. Бурый потащил его к двери и вышел с ним на крыльцо, прижав пистолет к его виску: – Вепрь! – крикнул он, привлекая к себе внимание сразу всех и останавливая стрельбу. – Мне нужны бумаги, а потом мы уйдём. Иначе я пристрелю его. Николай метнулся к крыльцу, чтобы помочь старику, но тут же упал, получив две пули от прятавшихся за джипами парней. – Коля!!! – охнул старик и попытался вырваться, но Бурый только крепче прижал дуло к его в голове. – Заткнись, дед, и не дёргайся! Стас, стоявший над поверженным Брасом, тяжело дышал: – Отпусти его, Егор. Ты всё равно не выстрелишь. – Почему? – Потому что тогда тебе конец. Ты это знаешь. – После всего этого, – Бурый обвёл глазами двор, – мне всё равно конец. Отдай бумаги и я уйду! – Стас, даже не думай делать этого! – потребовал Анисин. – Я убрал всё в сейф, оттуда он их не достанет. Сидевший за сараем Валерий перевёл камеру с лежавшего без сознания Николая на Бурого и приблизил так, чтобы было видно его лицо, руку с пистолетом и старика. – Капец, ребята, если он его сейчас пристрелит, это будет трэш, – торопливо комментировал он происходящее, а в следующую секунду камера поймала метнувшуюся во двор первую фигуру СОБРовца. Стасу было достаточно короткого замешательства Бурого, он рванулся к нему, сбил с ног, вывернул руку, в которой был пистолет, и отбросил его в сторону, а потом нанёс Егору сокрушительный удар в челюсть. – Никому не двигаться! Огонь на поражение! Двое собровцев с трудом оттащили Стаса от Бурого. *** Едва заметив полицейскую форму, Тимур поспешил скрыться, чтобы не попасться правоохранителям на глаза. Ему, с его условным сроком, участие в вооруженном конфликте грозило новым тюремным заключением, а это совсем не входило в его планы. Уверенный в том, что двор Анисина окружён и выбраться незаметно у него не получится, Тимур за секунду принял решение, которое при других обстоятельствах даже не пришло бы ему в голову. Но теперь он метнулся к загону, где жил медведь и, перемахнув через ограждение, влетел в сарай и прижался спиной к стене. Гришка, испуганный стрельбой, сидел в углу и тихонько ворчал, прислушиваясь к шуму. – Тихо, братан, выручай, – умоляюще заговорил с ним Тимур. – Менты! Если повяжут меня, мне кранты. Уж лучше ты сожри, чем обратно на зону. Гришка принюхался: опять этот запах... Поднялся, подошёл к Тимуру, втянул воздух и фыркнул. – Как там тебя, Гришка что ли? – выдохнул Тимур. – Ну будь ты человеком... Иди на место, хорош принюхиваться ко мне. Так-то я невкусный и выгляжу не аппетитно. Медведь опять заворчал и вдруг повернулся, и направился к выходу. Двое собровцев уже зашли в загон, чтобы обыскать его, но увидев медведя, невольно отпрянули: – Ух ты, мать твою! Это что ещё за зоопарк? – Хозяйский медведь это, – пояснил им кто-то из местных сбежавшихся на место происшествия ротозеев. – С мал